Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

Все бежали вниз, к выходу, и только я одна — наверх, все дальше и дальше от спасения."

"— Госпожа, — кто-то поймал меня за руку, заставив остановиться. Сквозь пелену слез я разглядела темное от копоти лицо кучера. Его глаза казались черными и неестественно выпученными и лихорадочно блестели.

— Не туда! — закричал он, до боли сжав мое запястье. Из его распахнутого рта веером разлетались брызги слюны.  — Вам не туда! Вниз! На улицу!

— Скорее! Вы должны мне помочь. Граф! Он без сознания. Его надо вывести из замка.

Я помнила, с каким трудом мы волокли спящего Реймона до кареты.

Даже вдвоем нам было тяжело. Одна я точно не справлюсь.

— Надо уходить! — кучер словно меня не слышал. Вместо того, чтобы последовать за мной, он принялся тянуть меня в противоположную сторону.

— Вы не понимаете! — вырывалась я из его хватки. Перед лицом опасности тщедушный мямля Ол внезапно обрел недюжинную силу. Я никак не могла отцепить от себя его руки. Ступеньки так и мелькали под ногами. Мне надо было наверх, а меня тащили вниз, и я теряла время. — Он же умрет! Сгорит! Да отпустите вы меня! Вы мне руку сломаете!

— Это вы не понимаете! Дом в огне! Весь в огне!

Олиф таки разжал свою клешню, и я увидела, что кожа вокруг моего запястья вся красная.

— Пожалуйста.

Где-то трещало дерево, пожираемое огнем. Лестница стремительно наполнялась дымом.

— Олиф, скорее! — раздался снизу испуганный крик Гаэл.

— Папа, ты где?

Две неясные фигуры замерли на фоне открытой двери, ведущей к спасению. Дым еще не завладел холлом.

— Пожалуйста, — я молитвенно сложила ладони у груди. Слезы катились по моим щекам, огибали крылья носа, путались в уголках губ. Слезы беспомощности.

Я чувствовала их соленый вкус. — Я не смогу одна. Вы же хотели быть мужчиной.

Олиф растерянно застыл. Вид у него был безумный. Левый глаз непрерывно дергался.

— Папа!

Звонкий девичий крик заставил мужчину отмереть. Он мотнул головой, будто отряхнувшись от моих просьб и от голоса своей совести.

— Простите, — Олиф попятился, спустившись на ступеньку. — Простите меня.

И развернувшись, побежал к родным.

Я протяжно вздохнула, давя в себе приступ отчаяния и загоняя панику вглубь.

Я справлюсь. Как-нибудь справлюсь. Я сильная.

Размазав по щекам слезы, я начала быстро подниматься по лестнице.

На третьем этаже дыма было немного. Это радовало. Пожар сюда еще не добрался, но я понимала: медлить нельзя. Как только пламя охватит лестницу, мы окажемся в ловушке.

Как я и ожидала, Его Сиятельство лежал на кровати в той самой позе, в которой его оставили, и в своем магическом сне не чувствовал смертельной угрозы. Ни запах дыма, ни треск огня, ни жар, идущий от стен, его не разбудили.

Рухнув на колени перед кроватью, я постаралась привести Реймона в чувство.