Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

Все ее складки под платьем поросячьего цвета заколыхались.

Упала с лавки и корзинка с яблоками. Крупные спелые фрукты покатились по полу.

— Да как ты смеешь! — костлявая задыхалась от ярости, но близко ко мне не подходила, старалась держаться подальше и боязливо косилась на тряпку в моей руке. — Ты еще пожалеешь! Вот маменька узнает, слезами умоешься. Мало не покажется!

Толстая, бешено вращая глазами, на коленях поползла к открытой двери, из которой тянуло прохладой.

— Старших надо уважать! — сказала я.

— Старших? Да у нас с тобой разница один год, — вопила тощая.

— Ты всего на одно лето меня старше.

Что за чушь она городит?

Тем временем свинюшка добралась до выхода, поднялась на колени, вцепилась пальцами-сардельками в дверные косяки и заорала дурниной:

— Матушка! Матушка, спасите! Мэри сошла с ума! Она Клодетту убивает!

Убиваю? Да я всего раз ее для профилактики шлепнула.

Не прошло и минуты, как из глубины дома донесся слоновий топот. Аж стены и пол затряслись. На губах убиенной Клодетты растеклась торжествующая улыбка, глаза мстительно заблестели. Взгляд словно говорил: «Готовься! Сейчас получишь».

"

"Свинюшка с грацией бегемота кое-как поднялась с колен и выкатилась за дверь. И тотчас в комнату влетел разъяренный вихрь — дородная женщина в бордовом платье до пят. Ее седые волосы были собраны в высокую прическу, брови сбриты и нарисованы коричневой краской — две тонкие нелепые дуги. Под горлом сверкала большая нефритовая брошь.

— Что случилось? — прорычала женщина, задыхаясь после бега. Ее массивная грудь тяжело вздымалась, на обвисших щеках проступили красные пятна.

— Маменька, — из глаз тощей покатились самые настоящие слезы. — Она меня изби-и-ила.

— Длинный тонкий палец ткнул в мою сторону. — Грязной вонючей тряпкой. По лицу-у-у.

Вот стервь! Врет и не краснеет. Никто ее по лицу не бил.

— Она обзывалась, — рыдала лгунья, театрально заламывая руки. — Грозилась из дома на мороз меня вышвырнуть. На сне-е-ег. В замерзшую канаву.

От такой грубой клеветы я потеряла дар речи и только покачала головой.

А подлая девица не унималась.

— Яблоками в нас кидала. Вон на полу валяются. Иветту с лавки сбросила.

Женщина в бордовом, маменька этих двух невоспитанных хулиганок, повернулась ко мне с перекошенным от злости лицом.

За ее спиной сквозь слезы гаденько улыбнулась разнесчастная Клодетта. Глядя на меня со злорадством, она несколько раз картинно всхлипнула.

— Гражданочка, — строго начала я. — Вам бы приструнить дочерей. Вы только подумайте, кто из них выра…

Хлесткая пощечина оборвала меня на полуслове. Сначала я даже не поняла, что случилось. Правую половину лица обожгло болью. В ушах зазвенело.

От шока я растерялась.

— Мерзавка, — змеей прошипела глава этого маргинального семейства.