Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

— А теперь ваш подарок, граф, — охваченная внезапной дрожью, я подошла к Реймону Марцеллу с большим бумажным пакетом в руках.

Его Сиятельство тоже как будто нервничал. Кожа над черным платком, закрывающим нижнюю половину его лица, порозовела.

Суетливым жестом граф откинул крышку карманных часов и бросил беглый взгляд на циферблат. Днем наш хозяин всегда отсутствовал, а ночью — куда-то торопился.

— У нас ведь есть время? — тихо спросила я.

— Немного, — шепотом отозвался Реймон Марцелл, а потом поднялся на ноги, и мы вдруг оказались смущающе близко. Я почти уткнулась Его Сиятельству в грудь.

Не знаю, что со мной творилось, но я оробела. Не хотелось отдавать графу подарок при всех. Я желала сделать это наедине.

— Можем мы выйти на террасу?

Наверное, это было неприлично.

Наверное, так не делалось.

Наверное, со стороны моя просьба выглядела странно.

Неважно.

Один раз можно и нарушить этикет.

Его Сиятельство долго, внимательно смотрел мне в глаза, будто что-то искал в их глубине, затем кивнул и сказал:

— Надо одеться. Снаружи холодно.

И тут же сверху на нас упали мое манто и роскошный подбитый мехом плащ графа.

Жестом Реймон Марцелл пригласил меня к стеклянной двери, скованной морозными узорами.

Перила террасы оледенели, ветер носил в воздухе снежную крупу, но под крышу, где мы остановились, особо не задувало.

Из гостиной сквозь стекла, покрытые белой коркой, на террасу сочился зыбкий оранжевый свет огня. В любой момент мы могли вернуться из холода обратно в тепло, и было в этой мысли что-то очень уютное. Как греть замерзшие руки о бока кружки с горячим чаем.

— Признаться, мне крайне неудобно. Я не приготовил для вас никакого подарка, — сказал Реймон Марцелл.

Мы по-прежнему стояли очень близко друг к другу. Гораздо ближе, чем позволяли приличия.

— Вы же не знали о празднике, — махнула я рукой, не понимая, отчего так быстро бьется сердце, почему я сама не своя от волнения.

Подол моей длинной юбки задевал штаны графа. Носки моих легких туфелек из ткани и его грубых кожаных сапог соприкасались.

— Тем более мой подарок очень скромный, — я чувствовала, как немеют губы, а язык начинает заплетаться. К ночи мороз окреп, а мне в моем тонком платье и расстегнутом коротком манто было душно, как знойным летом.

Пальцы нервно теребили ручки бумажного пакета.

— Вы ошибаетесь, Мэри, — вздохнул Его Сиятельство. — Я человек, у которого нет ничего. Ни полноценной жизни, ни достаточно времени на то, что я хочу. Только золото. А что золото? На него можно купить часы, — он достал из пальто свои карманные, с тяжелой серебряной крышкой и показал мне, — но не время. Вы, Мэри, уже сделали мне подарок.