Стоунхендж

Томас вылез на берег, с проклятиями стал сдирать шлем. Вдруг захохотал, начал дергаться. Олег пустил коней пастись, уже понял, а Яра, поглядывая то на калику, то на рыцаря, собирала хворост для костра."

"Томас выловил наконец проклятую рыбешку, чуть не защекотала до смерти почище ундины, кое-как содрал доспехи. Нательное белье промокло, от него валил пар. Вокруг Томаса сразу образовалась широкая грязная лужа. Придонный ил набился, и сквозь щели некогда чистое белье было в подозрительных пятнах. Калика многозначительно хмыкал, смотрел намекающе.

Яра натыкала вокруг костра прутья, приглашая рыцаря развесить одежду. Томас не решился: христианам грех так обнажаться, сел у костра, как нахохленная мышь, сушил одежду на себе.

От реки несло свежестью, да и лето уже переходило в осень. Воздух был холодный, приходилось крутиться перед костром, больше сушился, чем грелся.

Дорога пошла вниз с холма, а в низине будто ударилась о другой холм, пошла обиженно обходить по крутой дуге. Да еще каменистая, коня вскачь не пустишь, справа стена могучих дубов как на подбор, а слева косогор.

— Хорошее место, — заметил Олег.

— Лучше не надо, — согласился Томас. — Сиди за деревьями и бей стрелами двух дураков на выбор.

— Трех? — спросил Олег полувопросительно.

— Двух, — не согласился Томас. Олег вскинул брови: впервые рыцарь признал Ярославу умной, но тот, видя, что его неверно истолковали, поспешил поправиться: — Женщин даже собаки не кусают. Так мир устроен.

— Красивых не кусают, — согласился Олег. — Мир несправедлив к... другим.

Чуть в стороне приветливо блестел зеленью мирный лужок. Если хорошенько разогнать коней, то можно проскочить по лугу... но только если заиметь крылья и утиное пузо. Этот лужок только выглядит таким, а на самом деле это добротное стареющее болото.

Томас с лязгом опустил забрало. Сквозь узкую прорезь синие глаза заблестели строго и холодно. Голос стал звучным, как боевой рог:

— Я прикрою вас своей широкой спиной. Старайтесь не высовываться. Держитесь сзади.

— Хорошо, — согласился Олег. — Если обгонишь, конечно.

Конь под ним сорвался с места, как брошенная тугой тетивой стрела. Яра чуяла, что ли, отстала всего на полкорпуса. Томас растерянно ругнулся, пустил своего жеребца в тяжелый галоп. Пока разгонишься в этой железной броне, то и драка закончится! А потом будешь останавливать до самого моря, натянутый как струна.

В какой-то миг в руках калики появился лук, полдюжины стрел сорвались с тетивы и пропали в зеленых кустах. Томас ожидал услышать крики, шум от падения тел, но на землю лишь посыпались листья, сорванные булатными наконечниками.

Калика соскочил с коня сразу через кусты, словно намеревался кого-то догнать. Томас орал и потрясал мечом, дабы отвлечь на себя, буде там враги.