Стоунхендж

«Какой же Ирод тебя так!» возопил Муромец жалостливо. Подобрал побыстрее, уложил в тени под деревом, перевязал ушибы, травы целебные приложил... Поесть принес. Пожелал выздоравливать, пошел себе. Глядь, раненый Змей лежит. Крыло ломано, челюсть сворочена, еле дышит. Заохал Муромец, подобрал Змея, отнес к дубу, где Соловей-разбойник. Перевязал раны и Змею, накормил, напоил... Когда ушел наконец, Змей и говорит Соловью со вздохом: «Добрый наш Илюшка, когда трезвый. А как выпьет, то сразу: не так свистишь, не так летаешь...»"

"Томас захохотал чисто и звонко. Даже слезы выступили. Олег смотрел с удовольствием. А Яра морщилась, сказала неприязненно:

— Чего зря зубы скалить?.. Дураку видно, Разбойник не ждал просто проходящих. Его посадили прямо у нас на дороге.

— Нас ждал, — согласился Олег. — Правда, мы сами перли, как в корчму.

Томас сказал с неудовольствием:

— Но кто?.. Разве мы не перебили хребет зверю? И как подоспел этот богатырь земли вашей? Не послал ли его кто-то помочь?

— Пресвятая Дева? — спросил Олег насмешливо.

— А разве он не христианин?

Олег пожал плечами.

— Если даже и крещен, то у нас знаешь, что за христиане... Пока гром не грянет, мужик не перекрестится. А и перекрестится, все одно не вспомнит, зачем это делает. Мол, так велит Покон.

Томас сказал сочувственно:

— То-то у вас гром даже без грозы грохочет.

Он чувствовал на себе вопрошающий взгляд Яры. Молча злился, даже калика вряд ли объяснил бы, почему на них кидается всякая собака. А рассказывать ей о чаше... Калика не зря помалкивает, он ничего не делает зазря. Видать, что-то чует. Женщины все предательницы, так учил его дядя. А он знает в них толк: из-за них потерял земли, деньги и честь. Даже собак потерял. Не говоря уже о друзьях. Теперь живет у отца, не вылезает из комнатки, которую превратил в библиотеку. Стал ну совсем грамотным...

Томас зябко передернул плечами, представив себе некогда могучего и красивого рыцаря за, подумать только, пыльными книгами!

Глава 3

Когда перед ними вырос берег малой, по русским размерам, речушки, а по-европейским вполне приличной, Томас воскликнул с досадой:

— В Сарацинии лучше! Там дождь выпадает раз в сто лет. Если все мечети разом запросят. Да и то испаряется, не долетев до земли. А уж рек нет вовсе.

— Да уж, в этом доспехе ты поплывешь, как топор.

Томас поглядел гневно. Олег поспешил поправиться:

— Хороший боевой топор! Рыцарский.

Берег был пологий, заросший камышом, осокой. Томас приволок огромный раскорячистый пень. Олег решил было, что рыцарь сложит на него доспехи, а сам поплывет голым, даже высказал такое суждение вслух, кося хитрым глазом сразу на Томаса и Яру.