Стоунхендж

— Уйдем?

— Что стряслось? — встревожился Томас.

— Будет драка.

— Впервой ли нам? — удивился Томас.

— В том-то и дело. Что за жизнь: как только в корчму, там драка. Я мечтаю найти такую корчму, где бы не дрались. Ну хотя бы в моем присутствии.

Томас покачал головой.

— Сэр калика... Мы сами носим драку. Что ж нам, не жить?

К ним подошел, пошатываясь, как на плывущем корабле, дюжий мужик. Кулаки были огромные, костяшки в ссадинах. Под глазом расплывался огромный кровоподтек. Злые глаза уставились на Томаса с такой лютой злобой, что доспехи начали нагреваться.

— Мы здесь жидов не любим, — заявил он грозно.

Томас кивнул благосклонно.

— А кто их любит?

— И не позволим им пить кр-р-ровь наших младенцев! — Его кулаки стиснулись так, что кожа на костяшках заскрипела. — Бей жидов и немцев!

Томас не успел объяснить разницу между немцами и англами, он и сам, правда, не знал, кто такие эти немцы, но мужик уже кинулся, как разъяренный бык. Томас отшатнулся, а мужику дал подножку.

Тот как падающее дерево врезался в гуляк за соседним столом, опрокинул вместе со снедью.

Его подняли с двух сторон, дали в ухо, мужик с ревом разбросал, он был как медведь в стае псов, но от соседних столов подоспели еще медведи...

Завязалась старая добрая драка. Били всех, кто подворачивался, и даже друзья не могли удержаться от соблазна, когда кто-то из них оказывался уж в очень удобном месте для кулака. Били смачно, сопли и слюни вылетали вместе с кровью и хрипами, били в морду, в ухо, под ложечку, только в спину не били да лежачих не трогали, но и лежачие быстро поднимались, чтобы влупить от всего сердца, если не обидчику, то хоть тому, кто оказывался ближе.

Калика сгреб кувшин и отодвинулся в угол, Яра держалась рядом. Томас остался где сидел, боялся, что заподозрят в трусости. Над ним проносились кувшины, посуда, о его голову разбивались блюда, кулаки и матерщина. Наконец остатки гуся брызнули в лицо, а вместо блюда на стол обрушился огромный сапог с толстым слоем навоза на подошве.

Томас оскорбленно взревел, поднялся, как сверкающая башня из хорошего железа. Синие глаза отыскали калику. Тот заботливо наливал Яре вина в кружку.

— Сэр калика!

Олег приветственно поднял кувшин, отхлебнул из горла. Яра неспешно пробовала из кружки. Томас ощутил себя обойденным. Ругаясь, пошел пробиваться сквозь толпу дерущихся, получая и возвращая удары.

— Теперь понятно, почему хозяин берет деньги вперед!

— Почему они все берут вперед, — согласился Олег. — В любой стране.

— Да помню, помню...

Они вышли на улицу, оставив за спиной крики и треск дерева. Воздух был свежий, с легким запахом свежего хлеба и конского навоза.