Стоунхендж

Яра как будто знала, что и зачем, легко вскочила на него, едва коснувшись сапожком из тонкой кожи, оказалась в седле. Воины Шахрая крепко держали коня под уздцы.

В седле, гордо выпрямленная и с распущенными по спине волосами, она показалась Томасу невыносимо красивой. Возможно, потому что больше не будет их ссор. Таких в язычестве приносили в жертву их поганским богам, а ныне, в благословенные христианские времена, их уносили, уводили и воровали драконы и злые колдуны, в которых превратились древние боги.

Воины увели коня с прекрасной всадницей прочь. Шахрай проводил их взглядом.

— Ну, дело сделано... Каждому свое. Кто любит попа, кто попадью, а кто и попову дочку. Похоже, вы отдали ее без сожаления?

Калика сказал с насмешкой в голосе:

— Еще бы и доплатили, скажи ты сразу!

Шахрай внимательно всмотрелся.

— Я вижу, что ты говоришь искренне... И мои колдуны подтверждают.

— Разве ты не христианин? — крикнул Томас зло.

Шахрай пожал плечами.

— Конечно! Но мудрый правитель старается уживаться со всеми соседями. Тем более со старыми богами, что еще ходят по этой земле. Кстати, поп подтверждает тоже... Я понимаю, вы сами увидели: сопровождать такую женщину должны люди более высокого ранга.

— Да, — согласился калика, — в князья мы рылами не вышли.

Шахрай поднял руку.

— И еще. День был тяжел... для обеих сторон. Я обещаю вам гостеприимство, свежих коней и безопасный ночлег. А утром вы отправитесь в свою Британию. Хотя ума не приложу, на какого... гм, ангела эти холодные острова калике?

Олег смиренно развел руками.

— Дурни и юродивые угодны новому богу.

Шахрай махнул рукой.

— Впрочем, это ваши трудности.

Каминный зал в замке Шахрая был так же огромен, как все в его владениях.

Пестро одетые по моде западных стран слуги быстро и умело накрыли праздничный стол. Стены были в гобеленах, где на зеленых полях скакали всадники, единороги, летали жар-птицы, все было ярко и красочно. Томас поморщился: безвкусицей пахнет, но признался невольно, что в таком зале чувствуешь себя лучше, чем под мрачными сводами замка его отца или даже в покоях Крижаны. Там чересчур торжественно и безукоризненно, а здесь словно бы хозяин старается жить и радоваться каждую минуту, тащит, как хомяк в свою нору, все красивое, нимало не заботясь, как это сочетается одно с другим.

Калика довольно крякнул, когда перед ним поставили блюдо с зажаренным в сметане молочным поросенком. Умело действуя ножом, вспорол грудку, потянул носом одуряющий запах. Шахрай явно закупал пряности на Востоке, а купив, не скопидомничал, все тащил на стол, добавлял в жареное, печеное, вареное, тушеное.

— Сэр Томас, — воззвал Олег, — в Сарацинии такого не встретишь...