Стоунхендж

— Сэр калика, — простонал Томас, — ты жесток. Теперь вижу, куда там всяким сарацинам перед славянами...

Он перевалился через тонкий край, упал по ту сторону. Пещера — но здесь был слабый рассеянный свет. Далеко вверху Томас разглядел слабое пятно.

— Почему я не летучая мышь? — сказал он с досадой.

— Превратить? — предложил калика.

Томас замахал в испуге обеими руками:

— С тебя станется! Как я общаюсь с таким человеком?

— Как хошь, — ответил калика хладнокровно, — тогда нам не больше версты по прямой.

— Как ворона летит?

— Как гадюка ползет.

— К зиме выйдем?

— К большой или к малой?

— А чем они различны?"

"— Малых ты несколько уже пережил, а большая наступит, когда с севера вернется Большой Лед.

Это такая льдина, верст шесть в высоту, что прет себе и прет, стирая с лица земли леса, холмы, засыпая реки, болота, а потом промораживая под собой землю на версту вглубь... Аль я тебе о ней уже говорил?

Томас шел следом, все еще натыкался на выступы, хоть уже и реже, немного воспрянул духом. Свет становился сильнее, а движение воздуха уже чувствовалось всей кожей.

— Избавь меня от своих воспоминаний детства.

.. Не знаешь, куда ход выведет? Уже день, не хотелось бы вот на солнечный свет на глазах у целой толпы.

— Да брось ты!.. Не один ты голый, вон у меня как-то был козел...

Томас фыркнул:

— Здесь нет достойных женщин, чтобы я прятал от них свои чресла. Но кроме дам здесь есть и стражи. А я только без меча чувствую себя голым.

— Да ладно тебе... В каменоломне уже все знакомо. И заботятся о нас. Еду прямо на веревке опускают, как императорам.

Свет становился ярче. Наконец блеснуло ослепительное небо, неровные края скалы на выходе выглядели раскаленными.

До выхода осталось не больше десятка саженей, но стены смыкались, обдирали плечи, бока. Томас покрылся липким потом от страха. Все тело кровоточило, ссадины саднило, покрытые грязью и кровью, замешанные на соленом поту.

Он поморгал слезящимися глазами, заставляя их побыстрее привыкнуть к солнечному свету, осторожно выглянул.

Глава 14

Перед глазами была сухие стебли травы, ползали жуки и муравьи. Сильно пахло клевером. Чирикали воробьи. Серые неопрятные глыбы наползали одна на другую, как исполинские черепахи в брачный период, только что не стонали.

Легкие ветерок посвистывал в стеблях, стряхивал перезревшие семена.

За ноги что-то ухватило. Томас подпрыгнул от неожиданности и сразу увидел, что каменная россыпь находится неподалеку от стены замка. Калика высунул голову следом, сказал саркастически:

— Разочарован?

— Ну, почему же...

— По роже вижу. Мечтал вылезти прямо в спальне этого ночного дятла!.. Или хотя бы на кухне.

Томас сказал с достоинством:

— Сэр калика, я нахожу эти инсвинуации в мой адрес неуместными.