Стоунхендж

Увидев нависшее над ним лицо рыцаря, разочарованно скривился, потянулся, зевнул с волчьим подвыванием и жутко оскалив зубы.

— Ох-хо-хо... Не спится? Небось, все девки снятся?.. Надо смирять свою плоть, надо... Это неплохо твой Христос придумал. Ну, не придумал, но брать у других тоже надо умеючи, а то такого нагребешь... Знавал я всяких пророков... Ох-хо-хо!... Может быть, убегем завтра?.. А то вон уже заря занимается. Погоня будет, то да се...

Томас стиснул челюсти так, что рифленые желваки едва не прорвали кожу.

— Нет.

— Гм... Ну да можно и сегодня. Хотя древняя мудрость гласит, что не надо откладывать на завтра то, что можно отложить на послезавтра.

— Сэр калика, в древности жили одни язычники.

Калика лениво повернулся, постучал костяшками пальцев по каменной стене.

— Сам такой, — сообщил Томас.

— Ну вот, везде намеки видишь... Значит, неспроста. Я хочу сказать, что если выломать здесь камни...

— Эти не годятся, — возразил Томас. — Этот дурак для замка ломает только серые, а это в тех двух стенах...

Калика почесался, снова лег и закрыл глаза.

— Как хошь, — сказал он равнодушно. — Меня как-то меньше, чем тебя, волновала стена замка.

"Томас вскочил, как подброшенный катапультой. Глаза были дикими. Он отпихнул калику, тот лишь перевалился на пузо, лежал с задумчивым выражением, явно мыслил.

— Откуда знаешь?

— Чую...

— Без магии?

— Ты ж без магии тоже кое-что чуешь, хоть и с трудом. К примеру, когда надвигается черная туча, когда молнии слепят, а от грома глохнут уши, а то и видишь впереди стену падающей с небес воды, то можешь догадаться, что, наверное, пойдет дождь...

Томас все еще неверяще пощупал камень — тот был все так же монолитен, темен в ночи.

— Ага, — сказал он, — ты как дятел, да? Тот тоже чует, где под корой пустоты... Правда, он и червяков так же чует. Эти колья ты вбил?

Он нащупал влажные деревяшки, вбитые в высверленные дырочки по самые уши. Кончики пальцев ощутили напряжение в камне. Разбухая, деревянные колышки уже напрягли жилки в камне так, что вот-вот лопнут. Стражи не спят, им слышен каждый шорох. Авось, не обратят внимания, что треск раздастся от этой стены. А камни лопаются всю ночь, вечером набили кольев много.

— Лежи тихо, — шепнул калика.

Томас услышал настойчивую нотку в голосе, упал ничком. Через пару мгновений раздался оглушительный треск. Камень в стене качнулся. Рабы поблизости заворочались, застонали во сне. Томас лежал недвижимо, только сердце колотилось так, что его подбрасывало. Наверху послышались голоса, сверху сбросили горящий факел.

Он ударился, рассыпая искры, Томасу чуть прижгло голую кожу. Когда снова все стихло, Томас коснулся плеча калики, потряс. Тот вздрогнул, посмотрел непонимающими глазами:

— А?.. Что?..