Стоунхендж

Таскать нужно только до бадьи. Без вас подымут. И вообще вылезать не надо. Тут все ночуют.

Кивком отправил их к стене, где ломали камень трое рабов, Те встретили новых изумленными взглядами. Впервые свирепый надсмотрщик не проводил новичков ударами хлыста!

Олег привычно взялся за деревянные клинья, бадья с водой стояла поблизости. Голос калики был задумчивым:

— Не знаю, сэр Томас...

— Что еще? — спросил Томас подозрительно.

— Стоило ли уезжать от барона Оцета? Та же ломка камня... А предаваться размышлениям можно везде.

Томас подскочил, глаза были затравленными.

— Сэр калика, я простой благородный рыцарь.

Твои изгаляния мне не понять. Ты сразу говори, когда шутишь, а когда мне надо сперва сесть, а потом слушать.

— Шучу? — удивился калика. — Да, здесь самое место для шуток. И шутников с плетками полно.

Весь день Томас, весь покрытый потом, несмотря на холодный день, а сверху еще и серой каменной пылью, так что был похож на человека из камня, мрачно ворочал глыбы, затаскивал их на поддоны. Те поднимали наверх, а Томас отправлялся за другой глыбой.

Он работал один там, где другие суетились по трое-четверо, и надсмотрщик посматривал одобрительно, плетью не порол, разве что перед обедом огрел пару раз, да и то лишь чтобы напомнить, что плеть — вот она, если что не так, если забудется.

..

Олег откалывал глыбы. Надсмотрщик и даже розмысл сразу признали за ним умение и даже чувство камня, когда по едва уловимым напряжениям

человек может сказать, как лучше колоть — вдоль или поперек, по какой жиле расщепится, а какую не заденет.

Томас, улучив момент, приблизился, шепнул:

— Ну как?

— Что? — удивился калика.

— Придумал, как выбраться?

Брови калики взлетели еще выше.

"

"— А что, будем выбираться?.. Я только-только вроде бы начал нащупывать путь к праведной и чистой жизни... Надо только не есть мяса и молока, отказаться от растительной пищи, а также не есть мучного...

— Сэр калика!

— А на рыбу и все, что плавает, даже не смотреть... Эх, сэр рыцарь... Здесь нет мирской суеты, никто не мешает предаваться высоким мыслям. Ни тебе продажных девок, ни сладкого вина, ни жареного мяса... с луком... перцем... нашпигованного орехами...

Томас шумно сглотнул слюну.

— Сэр калика!..

Олег почесал голову.

— Впрочем, мне кажется, этот путь к истинно праведной жизни уже кто-то пробовал... Я даже могилку его видел. Не пути, а пророка пути... Да и путь был похоронен с ним, ты прав. Ладно, в самом деле хочешь выбраться?

Томас заскрипел зубами.

— А ты... ты уже не хочешь? Хоть убей меня, хоть растопчи, хоть размажь по стенам — не пойму вас, славян. То тебе не по нраву, что зовут рабом божьим, гордость у него, видите ли, играет, как конь на молодой траве, а то готов горбатиться в рабах паршивого местного князька.