Стоунхендж

В близко посаженных глазах блеснула тревога, голос стал предостерегающим:

— Думаю, что только возрадовался бы! Мы лишь продолжили и углубили...

Яра успокаивающе подняла ладонь.

— Они уже покойники. С ними можно не считаться... Главное в том, что первохристианство совсем другое, чем то, что несем мы. А эта чаша содержит кровь самого Христа! Всякий, кто берет ее в руки, проникается теми идеями, которыми жил сам учитель. А нам это не просто нежелательно...

Сокол Ночи кивнул. Лицо было угрюмое.

— Вопрос щекотливый... Это о благородной войне за Гроб Господень надо кричать на всех перекрестках, но не о том, что мы от имени Христа воюем и с ним же! Об этом должны знать лишь самые-самые посвященные!.

. Страшно подумать, если об этом узнает простой народ.

— Только простой?

Он небрежно отмахнулся.

— Они все простые, будь то короли или простолюдины.

Томас лежал, сцепив зубы. Было горько, потому что в последние дни уже начал смотреть на эту простолюдинку как на равную человеку благородного происхождения. Но подлая порода рано или поздно скажется, как учил его отец.

Он поймал пристальный взгляд калики.

Похоже, тот спешно вспоминал, что они сказали женщине или о чем говорили при ней. Томас попытался вспомнить сам, но мысленно махнул рукой. Было так горько, что сердце заболело. Да обо всем говорили! И все эта змея знает о чаше!

Ночной Сокол что-то вспомнил, засмеялся:

— Ты сделала больше, чем ожидали. Он дал такой прочнейший обет защищать и оберегать тебя, что ни король, ни папа римский, ни сам Бог не заставили бы его нарушить! Даже сам не мог бы! Каково? Такого я еще не встречал.

Ее лиловые глаза скользнули по лицу рыцаря, тут же ушли.

Ему на мог почудилось смятение, даже сочувствие.

— Это было очень умно, — продолжал он с похвалой. — Ты сумела наложить на него нерушимейшие путы!

Яра сказала — глаза долу:

— Это получилось... если это правда... случайно.

— Какие случайности в нашем великом деле? — голос ночного хищника был насмешливым, затем похолодел, стал ледяным: — Стража! Убейте этих! Обоих!

Томас ахнул. Глаза от изумления полезли на лоб.

— Меня? Как простолюдина? Даже без поединка?"

"Страж, широко оскалясь, вытащил из-за пояса широкий нож, вразвалку подошел к пленникам.

В глазах Томаса не было страха, только безмерное удивление.

Страж схватил Томаса за грудь, приподнял. Властелин замка бросил брезгливо:

— Рыцарские поединки?.. Условности чести?.. Дурак, пришло время новой веры. И новых людей... Зарежь этого дурака, как свинью!

Страж занес нож, но в этот момент раздался холодный и злой голос женщины:

— Стой!.. Этот дурак умрет гордо и красиво. Он так и не поймет. Он умрет, считая себя победителем.

— Ну и что? — спросил Ночной Сокол неприятным голосом.