Стоунхендж

У нас в княжестве знают, что издавна кто-то пытается подкупить наших людей, склонить работать тайно на них. Вот и подставили им людей, готовых работать на них, за обещание богатства, славы, власти... Зато мы вызнавали их тайны!

Калика стоял лицом к дороге, по которой они шли. Багровые дорожки медленно гасли, но земля там осталась в трещинах, волдырях от ожогов, покрытая золой от сгоревшей травы.

— Последний бой? — спросил Томас, подходя, нижняя челюсть воинственно выпячена. — Это же замечательно! Наконец-то схлестнемся с самим дьяволом! А то все лупим его вассалов, даже как-то неловко.

— Вассалы тоже не с дуба рухнули. Крепкие парни, ты мог заметить.

Томас зябко повел плечами. Еще зудят шрамы от ран, полученных от вассалов. А что-то будет, когда встретят сеньора? Одно дело храбриться при Яре, другое — самому знать свои силы.

Он услышал предостерегающий вскрик. Яра показывала ему под ноги. Томас поспешно отпрыгнул. Из крохотной щели в земле вздувался слизистый горб с прилипшими комочками грязи. Он вырос до щиколотки, стал грязно-голубым, быстро начал раздуваться в стороны.

Меч сам прыгнул ему в руки. Томас замахнулся, выжидающе смотрел на калику.

— Рубить?

Тот пятился от уродливых грибов. На лице было сильнейшее отвращение и страх. Серая шерсть на волчьей душегрейке встала дыбом.

— Это нарывы... — проговорил он сдавленным голосом. — Там ядовитый гной... Земля тоже болеет, Томас.

— Какой враг отравил ее?

— Ты знаешь его. И скоро увидишь.

Отвратительные волдыри выросли уже до уровня коленей. Томас и Яра, держась вместе, пятились, пока не оказались на свободном чистом пятачке. Только с одной стороны не было растущих грибов, но там, за каменной грядой, нетерпеливо бросались на стену и зло ревели стреляющие камнями звери.

Свободное от грибов пространство сужалось. Вздувались новые волдыри, земля раздвигалась, и слизистые шляпки высовывались, меняя цвет, на свет. Томас и Яра прижались спинами друг к другу, смотрели с ужасом на приближающееся кольцо смерти.

Калика остался на краю дороги. Плечи его безнадежно опустились. Когда он медленно повернулся, Томас поразился внезапно постаревшему лицу волхва. В глазах было отчаяние, губы трагически сжаты.

— Олег! — крикнул Томас. Сердце болезненно сжалось в предчувствии беды. — Грибы подобрались к тебе!

Калика безнадежно махнул рукой. Отвратительные шляпки почти касались его ног. Они окружили его плотным кольцом, медленно раздувались, уже соприкасаясь подрагивающими, как холодец, боками.

— Сделай что-нибудь! — заорал Томас. — Да дьявол с ним, обетом!.. Пресвятая Дева поймет, простит... Да и твои боги, которым ты отдал душу, тоже ведь не совсем звери, иначе б ты им не присягал... Плюй на все и береги шкуру!..