Стоунхендж

На тридцатый день, пройдя земли пруссов по краешку и не вступая с ними в кровопролитные бои, вторглись в земли лютичей, самого опасного врага.

Рыцари и латники крестоносцев в ожидании подхода подкреплений встали лагерем на берегу Вислы. Собрались, кроме войска самого Ордена, еще и рыцари германских княжеств, прибыли поляки, чехи, даже венгры и франки. Зелень широчайших лугов скрылась под разноцветьем шатров, повозок, знамен

— каждый род держался обособленно, ревниво."

"Ядром войска была дружина Ордена, которую возглавлял Гваделуп, самый могущественный из рыцарей, он же магистр Ордена.

Отряд его был лучше всех вооружен, кони были рослые, могучие, воины все как на подбор похожие на столетние дубы — крепкие, умелые, закаленные в боях, ни одного старого или слишком молодого. Они держались обособленно, только из их лагеря не слышно было песен и пьяных выкриков.

Другие с опаской посматривали на их серебряные шлемы, блестящие доспехи, одинаковые мечи в кожаных ножнах, треугольные щиты, обтянутые темно-красной кожей. Только они были одеты одинаково, словно оружие им ковали у одного оружейника.

Так оно и было: их оружие и доспехи изготовили

в далекой Римской империи, той половинке, что со столицей в Константинополе, а там могли изготовить и десять тысяч таких доспехов в их исполинских оружейнях.

Проводники, сами набившиеся в помощь из племенного союза бодричей, умело вели огромное войско через дремучий лес, находили брод через болота, тайные тропы вдоль завалов. Гваделуп с горечью, а потом с яростью видел, как целые отряды отбиваются, уходят искать добычу сами, а то и остаются. Ударом был уход хорошо вооруженной дружины франков.

У них были лучшие лучники, они на ходу без промаха били рябчиков, горлиц, а то и просто белок.

Последним ушел граф Манфред, а ним и тяжелые конники. Как ни ярился Гваделуп, но графа понять мог. Тяжелая рыцарская конница гибла в болотах, ломала ноги в завалах, а чаще всего застревала среди нарочито устроенных засек.

С его уходом осталось только пешее войско, немалый обоз да рыцари охраны. Но этого было немало, одной рыцарской охраны набиралось около тысячи человек, да еще около десяти тысяч тяжело вооруженных кнехтов.

К тому же в обозе около тысячи совсем не слабых воинов. Против сарацин не всегда ходили такой силой, но сарацины далеко, туда еще добраться надо, а эти земли под боком!

Лес становился все гуще, дремучее, непролазнее. Обитали в нем, как казалось, одни медведи, волки, лоси и олени, да стада свирепых лесных кабанов. Проводники-бодричи понукали идти дальше, они больше всех старались, чтобы поход увенчался успехом, чтобы проклятые немцы нанесли поражение еще более проклятым лютичам.