Стоунхендж

Даже не снимая рубашку. Его сильное мускулистое тело воина видно будет и сквозь намокшую ткань. А что неподалеку беседуют у поленицы дров Михаил и Ярослава, так это их дело. Он не собирается подслушивать, но в такую жару ополоснуться ну просто нужно до зарезу.

Русский богатырь был обнажен до пояса, темная от солнца кожа блестела капельками пота. Левой рукой он небрежно облокачивался на березовые поленья, в правой держал топор. Томас оценил взглядом вес топора — по спине побежали нехорошие мурашки.

Они повернули головы, заслышав шаги. В ее лиловых глазах он увидел неудовольствие и опасные искорки.

Не лезь, говорили они, это мой жених, мои дела. Я не лезу, ответил он независимо, я только вышел к колодцу. Я не виноват, что торчите на дороге, как две вороны на дохлой корове.

— А... — сказала Яра натянутым голосом. — Мы как раз говорили о тебе, сэр Томас, и вещем волхве...

— Желаю здравствовать, — поклонился Томас учтиво, — я видел как вы, сэр Михуил, въехали в замок на большой такой лошади странного цвета. Оказываются, цыгане и хороших коней продают, никогда бы не подумал!

Свинья ты, а не благородный рыцарь, сказал ему взгляд лиловых глаз.

Богатырь смотрел на него в упор. Они были одного роста, может быть, русич на бровь выше, но в плечах он явно шире англа, шея, как ствол дуба. По ней, как и по всему телу, выступали похожие на корни могучего дерева толстые жилы. Он весь был переплетен этими жилами.

— Это и есть тот человек, — сказал он густым могучим голосом, — с которым ты ехала от самого Киева?

— Я ехала с двумя сильными мужчинами, — сказала Яра, защищаясь, — святым отшельником Олегом Вещим и благородным сэром Томасом.

— Сэр Томас — это я, — сказал Томас и дружески улыбнулся.

 — Доброго здоровья тебе, Михуил, как говорят здесь на Руси.

В синих глазах богатыря блеснули опасные искорки.

— На Руси так не говорят! А меня всяк знает как Михаила Урюпинца.

— Вот здорово! У нас тоже один был, которого все знали... Гм...

Михаил отвернулся к Яре, игнорируя англа.

— Я завоевал земли типичей, я наложил дань на прасолов... Все соседи присмирели, на западе я мечом раздвинул пределы. Все сделано, как твой отец и требовал. Теперь ничто не может помешать нам призвать Лелю... или встать под венец, если тебе ближе новый бог.

Мне все равно.

За плетнем начали собираться парни и девки, подростки, дети. Все жадно смотрели, из ближних домов выбегали даже домохозяйки, на ходу вытирая ладони о передник. У всех вид такой, словно чего-то ждали.

Яра избегала взгляда Михаила.

— Все равно я должна еще вернуться и испросить благословения батюшки и матушки...

— Они его уже дали, — настаивал Михаил. — Ты же знаешь, что дали. Только поставили ряд условий. Я все выполнил! Даже молодильные яблоки добыл, жар-птицу привез из заморья.