Стоунхендж

Качнувшись в сторону, сильно и страшно ударил по шее, как учили юных рыцарей старые воины. Пальцы онемели, а Михаил, быстро развернувшись, бросился снова, уже не так стремительно, просто не желая промахнуться. Похоже, что он и не заметил смертельного рыцарского удара. Зато пальцы Томаса ныли, будто со всей дури врезал по стволу дуба.

Томас быстро ударил дважды, целясь в надвигающееся лицо. Михаил двинул головой, и Томас едва не заорал, когда костяшки пальцев треснулись о медвежий лоб русича.

Огромные руки захватили Томаса. Воздух с орлиным клокотанием вырвался из груди, затрещали кости.

В ребрах закололо. Когда в глазах стало темно и замигали звездочки, Томас, почти не помня уроков рукопашного боя, изо всех сил топнул, надеясь попасть каблуком по голым пальцам.

Страшный медвежий рев почти оглушил, но схватка ослабела. Томас тут боднул головой и услышал хруст. Рев перешел в вопль, а пальцы на его спине разжались.

Томас отступил на шаг. Перед глазами плыло, он молил Богородицу, чтобы не дала упасть. В кровавом тумане возникла чудовищно мощная фигура. Михаил орал, сыпал проклятиями и угрозами, обеими руками зажимал разбитый нос.

Кровь хлестала между пальцами узкими горячими струйками.

— Ну как... — прохрипел Томас. Он заставил онемевшие губы растянуться в злой усмешке. — На этом закончим... Михуил?

Он осекся, но слово — не воробей, сам не поймаешь, но Михаил поймал и, хуже того, видел, что поймали и заулыбались зеваки по ту сторону плетня.

С ревом пошел на Томаса. В его синих беспощадных глазах Томас прочел свою смерть. Кровь из перебитой переносицы текла по лицу и заливала потоком широкую грудь. Однако богатырь оставался в полной силе, в то время как ноги Томаса еще дрожали, а дыхание вырывалось с всхлипами.

Томас замахнулся правой, ударил левой. Получился не удар, а шлепок по лицу. За плетнем заорали, подбадривая Михаила. Синие глаза налились кровью, пощечина хуже, чем удар, это — оскорбление, теперь уже до конца, теперь уже на смерть...

Словно из-за далеких гор донесся вопль Яры:

— Растащите их!.. Они убьют друг друга!..

И чей-то ликующий крик:

— Эт турниром у них зовется... Обычай такой."

"Михаил замахнулся. Томас ожидал подвоха, так и случилось: богатырь ударил другой.

Наставники твердили, что быстрота в бою важнее, чем сила, Томас это усвоил крепко и потому часто выживал там, где гибли более сильные, но, похоже, Михаила обучали те же наставники. Увернувшись от удара в челюсть, Томас получил его в плечо. Боль пронизала все тело, он ощутил, как повисла рука, а плечо словно отсидел, перестал ощущать.

Повинуясь чутью, он изо всех сил ударил правой, почувствовал на пальцах мокрое. Михаил отшатнулся, кровь брызнула гуще. Налитые кровью глаза не отпускали лица рыцаря.