Стоунхендж

Однако богатырь решил не искушать судьбу, свирепо давил его в медвежьих объятиях. Кровь текла по его лицу и капала в глаза Томасу.

Томас, чувствуя, как потемнело в глазах, в последней попытке, за которой уже смерть, ударил лбом, хрустнуло, страшный крик едва не разодрал ему перепонки. Хватка ослабела, Томас вывернулся, расцепил руки, кое-как поднялся на ноги.

Михаил шатался в двух шагах, кровь хлестала ручьями из разбитого лица. Обеими руками он зажимал рану.

— Жених, — сказал Томас с отвращением. — Кто пойдет за такого, кто дважды наступает на одни и те же грабли?

Михаил качнулся, но пошел на него, растопырив огромные руки.

Томас отступил, дважды ударил, это подействовало, тогда он начал из последних сил осыпать ударами. Пальцы онемели, но лицо богатыря уже было в кровоподтеках, глаза заплыли. Огромный кулак задел Томаса по голове, в черепе словно раскололась глыба из каменоломни. Он упал, перекатился через голову, чувствуя, как острая боль рвет все тело. Откатился еще, ожидая страшные добивающие удары ногами. Однако русич лежачего не бил — не подлый Восток! — и Томас сумел встать, увернулся от просвистевшего над ним кулака, поднырнул, входя в кольцо огромных рук и мощно ударил в подбородок.

Михаил всхрапнул и остановился. Руки разомкнулись и неуверенно пошли вниз. Томас, задержав дыхание, бил и бил короткими сильными ударами: в лицо, под ложечку, нанес два сильных удара в ухо.

Богатырь качнул и снова двинулся на него. Каменный он в самом деле, что ли, подумал Томас в отчаянии. Он отступил на шаг, спина уперлась в стену. Конец, понял он обреченно. Сил не осталось ни капли. Все. Он раздавлен."

"Михаил сделал шаг на подгибающихся ногах и рухнул вниз лицом.

Томас, не веря глазам, заставил себя поднять руки и скрестить пальцы в победном жесте. Если умирать надо красиво, то и побеждать красиво.

Сквозь шум крови в ушах слышал крики, возгласы. Кто-то хлопнул по плечу — Томас едва не заорал от боли. Повернулся, чтобы разглядеть дурака, но от этого движения в шее будто лопнула жила, в глаза хлестнуло горячим.

Яра вырвалась из чьих-то рук, выбежала на поле битвы. Ее лиловые глаза лишь на миг остановились на залитом кровью лице Томаса — она раньше него поняла, что это кровь из разбитого носа Михаила, —тут же бросилась к Михаилу.

Он лежал, как сброшенная с небес скала. Яра с трудом повернула его лицом вверх. Руки его бесцельно шарили по земле, загребали пыль, а губы что-то шептали.

Она резко повернулась к Томасу. Лиловые глаза метнули молнию.

— Сэр Томас! Как ты... как ты мог так гадко поступить?

Томас отклеился от стены. Его поддерживали, все еще похлопывали по спине, плечам. Со всех сторон он видел улыбающиеся лица. Похоже, где-то сумел переломить симпатии на свою сторону.