Стоунхендж

Только жена хозяина хлопотала вовсю, отхаживала спасенных, отпаивала целебными отварами из рыбьей печени, от которой Томаса и Яру едва не вывернуло, но сил, правда, прибавилось сразу.

Томас, жадно глотая горячий грог, втолковывал хозяину:

— Как называется этот край?.. Далеко ли до Лондона?

— Лондона?

— Да. Какая дорога ведет к Лондону?

Хозяин медленно покачал головой.

— В мире нет никакого Лон... дона.

Сердце Томаса превратилось в лед. И от этой льдинки пошел холод по всему телу, сковал руки и ноги. Замерзающими губами прошептал:

— Как... нет?

— Просто нет. Я знаю весь мир. Лондона в нем нет...

Томас уронил голову на руки. Услышал напряженный голос Яры:

— Ты уверен... Нет, что ты называешь миром? Как можно знать весь мир? Ты маг?

И хриплый голос рыбака:

— Мир — это мир. Вокруг него вода. В мире три поселка. В каждом по пять-восемь домов. Все мы живем рыбной ловлей.

Наступила тишина. Томас медленно поднял голову. В глазах был ужас.

— Нас выбросило! выбросило на островок! Откуда нет выхода.

Еще больший ужас был в глазах Яры. Она неотрывно смотрела на мешочек на поясе Томаса. Ей показалось, что там издевательски блеснуло.

— Значит, чаша так и не попадет в Британию, — прошептал Томас раздавленно. — С Богом драться — зубы не соберешь...

Яра судорожно перевела дыхание. Щеки были еще бледные, как старый пергамент:

— Они ловят рыбу, — указала она. — Но, похоже, лодок не знают.

Хозяин сказал:

— Я не знаю, о чем вы говорите... Но к нам иногда выбрасывают на камни остатки больших плавающих домов. И трупы."

"— Значит, какой-то выход в настоящий мир есть, — прошептал Томас, он так и не мог заговорить в полный голос. — Или... только вход сюда. Как в царство мертвых, откуда нет возврата?

Хозяин повторил тупо:

— Не знаю, о чем вы говорите. Но за миром живут только демоны.

Глава 3

Жена рыбака сказала, застенчиво улыбаясь:

— Рубашка ваша уже подсохла... Я еще заштопаю дыру, если вы не против.

Томас спросил безразлично:

— А велика ли дыра?

— Ну, воротник уцелел...

После скудного ужина оба без сил повалились в углу на тряпки, что для них постелили бедные рыбаки. Томас провалился в сон сразу, а Яра лежала рядом, чувствовала его жар, все еще несломленное упрямство.

Она изо всех сил отводила глаза от изнуренного лица рыцаря, но они как заколдованные снова поворачивались к нему, куда бы она ни поворачивала голову. Он держался из последних сил, это видно было по запавшим глазам, желтой коже. Нос заострился, как у покойника, глаза запали, сухо блестели. Губы были плотно сжаты даже во сне, словно рыцарь по-прежнему был нацелен на трудный, хоть и безнадежный бой.

Утром он без слов поднялся, вышел из хижины. Берег был обрывист, а внизу волны разбивались об острые, как зубы, камни. Здесь корабли явно приставать не могли.