Стоунхендж

— Слуги из пленных сарацин!

— Это не может быть сэр Хольтман, — сказал Томас убежденно, — тот не покидал Британию!

— Ему могли подарить их.

На другой стороне турнирного поля возвышался огромный шатер. Его приготовили для рыцарей победнее, что приедут без шатров, а то и вовсе без слуг и оруженосцев. Вокруг в готовности полыхали жаровни, в походных кузнях раздували угли, оружейники готовились чинить доспехи как можно быстрее. В сторонке на столах разложили еду, питье как для состоятельных, так и для самых бедных.

Турнирное поле было окружено крепкой оградой, а за ней возвышались в несколько рядов скамьи из свежевыструганных досок. Передний ряд был отдан людям простого звания — знатным не к лицу сидеть ниже простолюдинов, к тому же в разгаре боя нередко тяжело вооруженный рыцарь проламывал ограду и валился, истекая кровью, на зрителей.

Два ряда выше обычно занимали свободные йомены, а еще дальше располагались места для людей благородного звания. Места для короля и его свиты были украшены пышно и кричаще-ярко, словно он с окружением только что явился из восточных стран, привыкнув к сарацинской изнеженности и роскоши. Ему даже устроили трон, по бокам поставили два кресла, широкие и с резными спинками, для канцлера и казначея. Над этими тремя местами был поставлен балдахин, на острых концах шестов трепетали по ветру флажки с королевским гербом. Вокруг трона уже толпились пажи, оруженосцы, телохранители, бароны из мелкопоместных, которых оттеснит свита, которая явится вместе с королем.

Группа воинов, что явились с Мальтонами, не заметили, как прибыли король и его близкие, настолько были заняты подготовкой к турниру. Тот обещал быть непростым. Когда трубы протрубили начало турнира, с королевской стороны на арену выехали трое зачинщиков, сторонников партии короля. Их кони были покрыты белыми попонами, рыцари выглядели одинаковыми в блистающих доспехах, с опущенными забралами. С другой стороны выехали один за другим рыцари, принявшие вызов.

Снова протрубили трубы. Рыцари помчались друг на друга, в самой середине арены сшиблись с таким лязгом, словно столкнулись наковальни. Двое из принявших вызов вылетели из седел, грохнулись оземь, поднимая пыль. Третий удержался, но потерял стремя, и, когда вернулся к герольдам, его тоже признали побежденным."

"Зрители орали, свистели, топали ногами, бросали в воздух шлемы и колпаки. Калика заметил, что сэр Торвальд с осторожностью присматривается к толпе. Похоже, королевская партия уже осточертела. Новый король бесчинствами и нарушением прав как знатных, так и простых йоменов уже восстановил против себя многих. Правда, это ничего не значит. Народ и множество владетельных сеньоров могут возмущаться сколько угодно. Король, несмотря на его бычью силу, не глуп.