Стоунхендж

Новые не решались карабкаться по трупам своих товарищей, а уцелевшие в яростном натиске теперь пятились, отступали, держа перед собой разбитые щиты.

Олег был на стене замка, под которой кипело лютое сражение. Под стрелы не высовывался, но особенно и не прятался. У калики, как заметил МакОгон, было чутье опытнейшего воина. Он чувствовал, откуда и когда полетит стрела, где будет схватка, куда враг нанесет основной удар, а куда обманный.

— Дьявол! — вскричал МакОгон рассерженно. — Они все еще бьются в ворота, а у нас кончились камни, бревна и даже кипящая смола!

Олег свесил голову, поглядел на ворота. Там с дюжину здоровенных воинов били тараном в окованные железом створки. Те трещали и прогибались. Одна доска уже лопнула, оттуда высунулось острие копье, кольнуло одного из бьющих тараном. Тот заорал, а воины, охраняющие таранщиков, мгновенно метнули в дыру дротики. Оттуда донесся крик.

— Пусть святые помогут, — буркнул калика.

МакОгон огрызнулся:

— Пусть священник молится! Мы потом, ежели уцелеем!

— При чем тут молитвы, — удивился калика. — Я говорю про эти изваяния.

МакОгон проследил за его взглядом. Над стеной на крыше стояли массивные статуи из камня. У них были строгие худые лица, но весила каждая, судя по массе, с доброго рыцарского коня в доспехах и с рыцарем вместе.

— Ты предлагаешь...

— Угадал.

— Но это кощунство!

— Кощунство их держать здесь, — сказал калика. — Вера Христова запрещает изображать святость... ибо она духовна. Да и сами эти святые лишь похвалят, увидев, как они и в камне давят нехороших христиан.

МакОгон оскалил зубы в волчьей усмешке. На его вопль сбежались с десяток защитников. Взмахом руки послал наверх, вскоре там затрещало, каменная фигура святого Дункана накренилась и полетела вниз.

Внизу таранщики как раз изготовились к последнему удару. По обе стороны бревна сгрудились воины, чтобы ворваться в разбитые ворота. Мечи и топоры были зажаты в руках, щиты наготове, даже дыхание затаили, как вдруг сверху затрещало, завыло...

Лишь двое успели вскинуть головы, когда с неба обрушилось огромное, тяжелое. Святой Дункан ударил и по бревну, оно выскользнуло из рук, и сразу двенадцать глоток закричали от боли и страха.

— Да, — сказал МакОгон, — спасибо, святой отец. Святой Дункан был бы доволен.

— Еще бы. Я слышал, он был удалой боец.

— Лучший, — заверил МакОгон. — Дункан Мальтон был сильнейшим и благороднейшим рыцарем, но под старость ударился в святость, то да се. Правда, и там стал лучшим. Но, говорят, и черт под старость в монастырь идет?

Глава 11

Они переглянулись, чувствуя полное взаимопонимание. Наверху орали и прыгали, едва не падая с крыши, радостные защитники. С удвоенной силой начали раскачивать другие статуи, призванные оберегать замок семейства Мальтонов.