Стоунхендж

— Сэр калика, ты в самом деле намереваешься вернуть в эти земли языческую веру? Клянусь кровью Христа, я просто обязан тебе помешать!

Олег сказал сухо:

— Прогресс — это не новое, как все думают.

— А что же?

— Лучшее, сэр Томас. Лучшее...

Томас положил руку на рукоять меча. Голос был горьким, но полный решимости:

— Сэр калика, я глубоко чту тебя. Но я уже дрался насмерть с противниками, которых почитал.

Он опустил забрало. Сквозь щель блистали синие, как небо, глаза. В них блестели слезы, но взгляд был твердым. Он обнажил меч. Острие направил в грудь Олега.

— Защищайся!

Олег пожал плечами.

— Я могу тебя ранить в драке, ногу перебить... Как донесешь, хромой, чашу? Но ты мог бы меня зарезать во сне. Так надежнее.

— Я не язычник, — ответил Томас гордо. — Мой Господь все зрит. Он не простит мне предательства даже врага. Мне отвечать на Страшном Суде.

— А, вот чего ты боишься, — понял Олег. — А я уж было поверил в эти байки про рыцарскую честь.

— Честь для рыцаря — превыше всего! Сэр калика, ты мне зубы не заговаривай. Защищайся!

Олег покачал головой.

— Не стану. Лучше ты меня зарежь, а я потом буду тебе по ночам являться... Аль у христиан мук совести нету?

Томас повращал глазами в ярости, затем в бессилии опустил меч.

— Сэр калика! Ты поступаешь неблагородно. Ты хитрее меня, изворотливее, как все богопротивные язычники. Я не могу выстоять против твоей сатанинской хитрости!.. Но я поступлю иначе. Я доверюсь тебе. И пусть, если ты меня обманешь, я буду являться к тебе по ночам, терзать твою совесть!

Яра просияла, едва, как ребенок, не захлопала в ладоши. Олег удивился:

— Какая ж у меня может быть совесть, если я все делаю по наущению Сатаны?

Томас удивился еще больше.

— А как же? Сэр Сатана потому и был сброшен с небес, потому что, будучи почти равен Верховному Сюзерену, хотел сместить его и занять его чертоги! Существо такого ранга должно быть наделено всеми высшими рыцарскими доблестями. Как же иначе?

Он говорил убежденно, с полной верой в свою правоту. Олег покачал головой, не переставая удивляться каше в голове молодого рыцаря."

"— А-а-а... Тогда понятно. Два медведя в одной берлоге не уживутся. А ты, значит, перебежал на сторону победителя? Гм... Я думал, ты только храбрый, а ты еще и предусмотрительный!

Томас задохнулся от такой «похвалы». К тому же молодая женщина начала смотреть странно, отодвинулась.

— Я не перебежал! — завизжал он в ярости. — Два небесных войска столкнулись давно!.. Я тогда еще копья в руки не брал!.. И дед мой не брал!.. Еще тогда ангелы и архангелы, что пошли за Сатаной, были сброшены с небес и стали ангелами тьмы...

Олег понимающе вскинул брови.

— Ух ты... Тогда вообще ты выбирал без промаха. А то, неровен час, загремел бы вверх тормашками. Сейчас бы у тебя рога были — во! А хвост-то, хвост!..