Стоунхендж

Вначале костер попросту обкладывали камнями, а ложе для сна выстилали камнями, потом камни поднимали вверх, творили стенки, сводили вместе. Щели придавали тягу.

— Таган, — сказал Олег и кивнул на очаг, сложенный из крупных камней. — Не ложись близко. Огневушка-поскакушка может во сне пригрезиться...

— А что потом?

— Ну... кому что.

Каменка была раскалена. Угар выветрился вместе с угасающими углями. Олег закрыл кляпом дымоход в стене, остаток ночи остались купаться в смоляном запахе, теплом, исцеляющем. За стенами шумел ветер, стучал дождь, а здесь было тепло и уютно.

Яра представила себе, как бы они ночевали там, в лесу, не найди лесную избушку, плечи сами собой передернулись. Тут даже летом спать защищенно от ненавистного гнуса, мошки, комаров, слепней и оводов — дым изничтожит легко, а потом, судя по тому как тщательно рубили избу, сюда муравей не заползет, не обломав усиков и не ободрав боков. «Косяки прирублены, — подумала она, клюя носом, — комар носа не подточит...»

— Все, — донесся усталый голос калики, — пора спать... Утром вставать рано.

Томас косился на широкие нары из тесаных плах. В избушках еще мельче, как объяснил калика, спят обычно на лавках, здесь же для ночлега места больше, теплее. Томас ляжет с краю, привык спать чутко, да и вожак должен самое трудное брать на себя. Калику стоит положить к стене, пусть и во сне слушает, что делается за стеной, там, в лесу...

Когда Олег встал на лавку и залез на полати, Томас кивнул Яре.

— Теперь ты.

Она вскинула брови.

— Там троим будет тесновато.

Он хотел ответить, что ему тесно с нею и среди широкой степи, но заставил себя ответить учтиво:

— Рыцари должны охранять сон стариков, увечных, детей, дураков, беременных женщин...

Ее лиловые глаза метнули молнию.

— А я кто, по-твоему?

Томас широко улыбнулся, развел руками.

— Вообще-то я не закончил перечень, но раз уж, как говорил наш полковой капеллан, если свинья перебила Кирие Элейсон, то пусть же сама богу молится... Там было что-то еще, но ты можешь закончить сама. Словом, я лягу на лавке возле двери. Я сплю чутко, как сторожевой пес!

Яра кивнула, поднимаясь на полати.

— Тогда тебе лучше ложиться под лавкой. На тряпочке.

Утром жарили на камнях мясо. Яра отлучилась к ручью, Томас покосился ей вслед опасливо.

— Сэр калика, это не женщина.

Калика тоже оглянулся на закрытую дверь.

— Да?.. Гм... А мне показалось, что очень даже женщина... В некоторых местах даже слишком...

Томас вспыхнул:

— Сэр калика, я не об этих местах! Я против них ничего, даже тех, где слишком... Против тех, где слишком, даже очень не против. Еще как не против!.. Но я считаю, что дело женщины — сидеть и ждать.

— Ты считаешь или...

— Моя вера считает! Женщина должна сидеть в каменной башне...

— А у нас во тереме...