Страх никогда не стареет

Вы приехали и уехали, а нам здесь жить!

– Кроме моих московских боссов, никто не узнает. Я, сами понимаете, после выполнения задания уеду. Так что всё, что вы поведаете мне, останется в тайне. Хотя, как показывает опыт, тайны имеют тенденцию к распространению. Со своей стороны я сделаю все, чтобы сказанное вами навечно было спрятано в наших архивах.

– Интересно, а у вас какой срок давности хранения архивных тайн?

– У нас – вечно. Говорят, что наша организация была создана по приказу Берия, а инициатором ее создания был сам Сталин. Так вот, даже я, кто допущен до многих секретов, не знаю, так это или нет.

И как бы я ни хотел, архивы мне не откроют. А посторонний просто никогда не узнает, что такие архивы вообще где-то есть.

– Солидная у вас контора.

– Исключительно солидная. Мы и занимаемся не кражей трусов с бельевой веревки во дворе, а обороноспособностью России. Опыт последних войн в Ираке, Афганистане, Югославии наглядно показал: кто господствует в воздухе, тот выигрывает на земле. Сфера конкретно наших интересов – авиационное двигателестроение. Двигатель – это сердце самолета.

Так что мы, говоря медицинским языком, занимаемся профилактикой болезней сердца.

Он с улыбкой кивнул. Мол, все понятно, «коллега»!

– Илья Павлович, а почему больше никто не знает о том, что его убили?

– Следов практически нет. Вернее, нет следов, которые бы искали при обычном судебно-медицинском исследовании трупа.

– Доктор, вы меня интригуете.

– Заедем в одно место, там и поговорим. Вы не против?

– Даже если вы предложите мне поехать на ночь глядя в морг, я соглашусь. Чую, беседа будет очень познавательной.

– В том, что я постараюсь расширить ваш кругозор, можете не сомневаться.

– Илья Павлович! Если вы будете мне рассказывать о разведении тропических жаб в домашних условиях, поверьте, я буду самым внимательным вашим слушателем. Хотя рептилий дома заводить не собираюсь.

– Жабы относятся к земноводным. Это так, к слову. Мы приехали. Выходите.

Мы остановились около ничем не приметного девятиэтажного дома. Я, по привычке проверив антилазер и поставив второй телефон на беспрерывную запись, пошел за новым знакомым.

На восьмом этаже лифт остановился. Илья Павлович открыл дверь своими ключами и пропустил меня вперед.

– Эта квартира – мой отдельный рабочий кабинет. Когда я погружаюсь в научную работу, то уединяюсь от всех, даже от семьи. Вернее, в первую очередь от семьи. Ибо никто так не мешает работать, как собственные домочадцы. А здесь я один, и никто не может помешать полету мысли. Присаживайтесь, Александр, закуривайте! Вы ведь не решились курить в автомобиле?

– Догадались?

– Конечно. У курильщика со временем сохнет во рту. Со стороны это заметно.