«Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв

– А откуда он взялся? — Небе оправил мундир и взял лежащую на столе фуражку.

– Сообщение о нападении на лагерь военнопленных неподалеку от маршрута следования рейхсфюрера помнишь? Ну, то, на которое еще подумали, что там восстание произошло… — уточнил главный гестаповец Рейха.

– Да, припоминаю.

– Бойке сказал, что свидетель видел, как там все происходило.

– А при чем тут наши возможные подозреваемые?

– А при том, что напавшие на лагерь были одеты в немецкую форму и говорили по-немецки.

– Это серьезно! — воскликнул Небе, вставая.

В коридоре навстречу генералам со свитой прямо-таки бросился высокий мужчина в очках с тонкой золотой оправой, петлицы мундира которого украшали дубовые листья и звезда группенфюрера.

– Это замечательно, что я вас наконец поймал, Мюллер! — Оттеснив в сторону адъютанта, генерал зашагал рядом. — Есть вопрос, который, надеюсь, вы поможете разрешить… — несколько высокомерно, но в то же время торопливо заявил он. — К сожалению, по телефону с вами связаться категорически невозможно, так что пришлось ехать к вам. — Поджатые губы высокого чина говорили о том, что путешествие в несколько кварталов от Дома Правительства, где находилась его резиденция, до Гостиного Двора было страшной мукой.

Небе, штаб-квартира айнзацгруппы которого располагалась в том же здании, усмехнулся про себя, заметив такое «барство».

– Слушаю вас, господин фон дем Бах… — Начальник гестапо даже не замедлился.

– Понимаете, Мюллер, к приезду рейхсфюрера мы запланировали проведение специальной акции, и я хотел бы спросить вас, стоит ли ее осуществить сейчас или отложить до похорон рейхсфюрера, — торопливо шагая рядом, выпалил фон дем Бах.

– А какие силы вы планируете использовать для осуществления этой акции? — Мюллер покосился на горделиво вышагивающего рядом человека, носившего громкий титул «Высший руководитель СС и полиции в Центральной России»[41].

– Группа моторизованной полиции и две роты войск СС ожидают приказа! — самодовольно заявил группенфюрер.

Мюллер остановился так резко, что фон дем Бах чуть не налетел на него и, чтобы удержать равновесие, нелепо взмахнул руками.

– Целевски[42], вы что, идиот? — тихо спросил бригадефюрер, а Небе заметил, как от ярости трепещут его ноздри.

 — Вот уже трое суток мы используем каждого сотрудника, дабы поймать убийц рейхсфюрера, а вы держите полтысячи человек, чтобы расстрелять каких-то там евреев? Которые, если мне не изменяет память, уже собраны в гетто и никуда не денутся!"

"Группенфюрер, поменявший в тридцать девятом свою фамилию с «Бах-Целевски» на «фон дем Бах» только потому, что, по его мнению, она звучала чересчур по-польски, и не выносивший, когда его так называли, побагровел.