Страсть на грани

Она мимолетно подумала, что Золотовы, что старший, что младший, — единственные в ее жизни мужчины, которые считают ее красивой, и погрузилась в невероятную историю, которую поведал ей Илья Никитич.

В тысяча девятьсот семьдесят восьмом году, то есть за три года до ее рождения, к искусствоведу Илье Золотову пришел Иван Рокотов, человек к тому моменту уже прославленный и орденоносный. С собой он принес два изразца, которые попросил, нет, не оценить, а охарактеризовать.

По словам Рокотова, он нашел эти плитки в земле на территории своего колхоза и хотел бы понять, с чем имеет дело.

Он наотрез отказался более конкретно говорить о месте находки, а также называть количество имеющихся у него плиток. Золотов понял, что тут кроется какая-то тайна, настаивать не стал, попросил пару дней для проведения экспертизы, а затем во второй раз встретился с Рокотовым, теперь уже не менее взволнованный, чем знаменитый председатель колхоза.

— С вероятностью девяносто девять процентов плитки, которые принес Иван Александрович и которые мы сейчас видим, были изготовлены Степаном Полубесом, — в голосе старого искусствоведа прозвучал триумф, который Лера, впрочем, не смогла оценить по достоинству.

Глядя в ее непонимающее лицо, Илья Никитич всплеснул руками:

— Боже мой, деточка, вы, я вижу, никогда не слышали о таком мастере!

Лера призналась, что так оно и есть.

— Что вы, это была звезда первой величины, изразцовых дел мастер, уникальный художник Степан Иванов по прозвищу Полубес. Он был старшим среди белорусских ценинников, работающих в Москве в шестидесятые-семидесятые годы семнадцатого века. Родился в Мстиславле, потом был взят в плен, привезен в Россию и очень быстро представлен патриарху Никону.

Тот, как мы знаем, ценинников привечал и очень способствовал тому, чтобы изготовленными ими изразцами опоясывались соборы и монастыри. Правда, Никон довольно быстро попал в опалу, но к тому моменту Степан Полубес уже был очень известным мастером, представленным к царскому двору, так что он вполне мог обходиться и без своего благодетеля."

"Его работы в Новоиерусалимском и Иосифо-Волоколамском монастырях, а также в церкви Григория Неокесарийского на Полянке доказали, что Степан — просто непревзойденный мастер цвета. Искусствоведы говорят, что встретиться с изразцами Полубеса — это все равно что попутешествовать по радуге, которая, сочетая полутона и сияя красками, соединяет небо с землей.

— Как красиво! — завороженно прошептала Лера.

— Царь даровал ему старшинство над ценинниками, которые жили в гончарной слободе в Москве. К тому моменту Степан уже в полной мере отточил свое уникальное творение, свою визитную карточку, свой собственный неповторимый стиль, который прозвали «павлиньим оком».