Страсть на грани
Путь к счастью нередко бывает тернистым. Лера Соболева, неуверенная в себе, затюканная бывшим мужем и стесняющаяся своей полноты, в полной мере ощутила это на себе: с недавних пор ее жизнь превратилась в непреходящий страх. Бесконечные придирки нового начальника, автомобильная авария, нападение неизвестного… Вдобавок она сама и члены ее семьи начали получать непонятные «подарки»: павлиньи перья, тушку кролика, кроличьи лапки… А потом в музее-усадьбе «Горки», где работала Лерина мама, случились два убийства подряд. Тогда Лера поняла: все происходящее связано с давними семейными тайнами, ведь когда-то ее дед, бывший председателем колхоза, нашел на территории усадьбы дворянского рода Ланских сундук со старинными изразцами, и больше их никто никогда не видел…Книга также издавалась под названием "Там, где твое сердце"
Потомки Ланских, оказавшихся в эмиграции, были живы по сей день, и несколько лет назад одна из них — Мария Ланская, так и не вышедшая замуж и не сменившая фамилию предков, — даже приезжала в усадьбу из Франции.
Старушка с невообразимо прямой спиной, понимавшая по-русски, долго бродила по залам барского дома, рассматривала фотографии, со слезами на глазах трогала старые игрушки в детской, когда-то принадлежавшей ее отцу. От нее Татьяна Ивановна узнала, что по французской ветви Ланских ныне здравствуют военный, инженер, юрист, журналист, а также ученый, занимающийся научными аспектами маслоделия, как когда-то его предки."
"В России последним носителем фамилии стал Павел Ланской, директор расположенного в губернском центре молочного завода, скончавшийся в 1927 году в возрасте шестидесяти трех лет. Было известно, что его единственный сын Александр, воевавший в Красной армии, сменил фамилию, за что отец его проклял и не хотел видеть до последних своих дней. Какую именно фамилию носил Александр и его потомки, история умалчивала. Известно было лишь, что незадолго до революции он женился на девице Ольге Поповой, дочери местного священника. Информация о Ланских, оставшихся в России, в архивах отсутствовала.
— А это и есть самое интересное, — заметила Лера, по-прежнему покачиваясь в гамаке и пожевывая сорванную травинку. — Я не думаю, что старушка, божий одуванчик, которая приезжала сюда три года назад, вдруг узнала про изразцы Полубеса и вознамерилась во что бы то ни стало их заполучить.
— Ну да, даже если она успела найти тут сообщников, руководить ими из Франции довольно трудно, — согласилась Татьяна Ивановна.
— А вдруг остальные Ланские из Парижа присылали ее сюда на разведку? И кто-то другой приехал вслед за ней и теперь занимается тем, что нас изводит? — высказала предположение Алена.
— Сложно, — с сомнением откликнулась Лера. — Меня когда-то дед учил, что сложные конструкции всегда нежизнеспособны и что все происходящее имеет самое простое объяснение. Этой французской ветви очень непросто предпринимать что-то в рамках нашей действительности. Они реалий местных не знают, а потому попались бы уже сто раз. Нет, скорее всего, безобразничают именно потомки Александра Ланского, сменившие фамилию, но не утратившие интереса к своей бывшей усадьбе и ее секретам. И тот, кто все это затеял, очень хорошо нас знает, раз имеет возможность подбрасывать нам сюрпризы. Я просто убеждена, что он внимательно следит за нашей реакцией и предпринятых действиях.
— Ужас какой! — поежилась Татьяна Ивановна. — Получается, он за нами следит?
— Думаю, да. И это-то и есть самое неприятное. Олегу вчера Дима Воронов звонил. Он все пытается найти внучку дедушкиного шофера, Тихона Демьяновича.











