Стратег

 – В общем, так… Политрук Геллерман!

Здоровяк в лохматой одежде вытянулся по стойке смирно.

– По возвращении запрещенную литературу сдашь в Особый отдел. Я уж прослежу, чтобы ее у тебя Леха принял. Вопросы?

– Никак нет! – рявкнул Геллерман. И тут же, противореча себе, спросил: – Глебка, чего с этим делать будем?

– С этим? – Глеб посмотрел на Лютого. – Тебя как звать, чудо?

– Лю… то есть Стецко Нечипорук, пане начальнику…

– Местность хорошо знаешь?

– А як же? Звычайно. Це ж мойи ридни мисця…

Глеб поморщился:

– Вот что, ты давай-ка начинай говорить по-русски, а то твой диалект разбирать некогда. Усек?

– Усек, товарышу… Знаю эти мисця…

– Вот и ладно. Проводником будешь, понял? А с егерями мы сейчас все вопросы решим. Сергеев! – позвал он кого-то. – Приготовиться к встрече дорогих гостей!..

* * *Двумя часами позже Стецько сидел возле маленького костра и, опасливо косясь на своих неожиданных спасителей, осторожно прихлебывал горячий пряный бульон из жестяной кружки. Рядом с ним на расстеленной куртке лежали десяток твердокаменных галет, несколько тонких кусочков шпика и кусок плитки шоколада. Когда ему выдали паек, он сперва даже не понял, что это такое: белый прямоугольник, намертво запаянный в целлофан, завернутые в вощанку странные квадратики, толщиной чуть больше самой обертки, и кубик желто-бурого цвета – Лютый решил, что москали над ним издеваются. Но благоразумно промолчал: он видел, что случилось с ягдкомандой после встречи с русскими…

Первыми к месту засады выскочили собаки и тут же были мгновенно убиты бесшумными выстрелами из пистолетов с какими-то невероятно толстыми стволами. Стецько еще не успел понять, что собаки мертвы, как следом за псами последовали их проводники. И тут же с трех сторон ударили пулеметы.

Егеря закувыркались сломанными куклами, но это были хорошие солдаты и быстро сорганизовали круговую оборону. Впрочем, помогло им это слабо: пулеметы постоянно меняли позиции, вели огонь по площадям и накрывали всю позицию егерей перекрестным огнем. А тут еще откуда-то захаркал автоматический гранатомет, и прямо посреди залегших егерей встали невысокие разрывы.

Лютый подполз к тому, которого политрук называл «Глеб», и прошептал:

– Товарышу, там у них ззаду ще группа е. Пидрымка… ну, резерв…

Тот повернул к Нечипоруку голову, почти беззвучно выматерился и прошипел на грани слышимости:

– Слушай, паря, ты по-русски говори, или молчи совсем: пока твой польско-русский говор поймешь – мозги закипят! – Затем добавил уже спокойнее: – Спасибо, да мы и сами с усами. Их резерв сейчас в ножи берут. Ну, и «языков», ясно дело, отловят…

После чего о Лютом забыли вплоть до окончания боя. Впрочем, это было совсем недолго: бойня закончилась в считаные минуты.