Струна времени. Военные истории

По этой причине вместо прежней «кавалерки», то есть холостяцкой однокомнатной квартирки, получил, как поляки говорят, М-2, то есть двухкомнатную, в том же самом доме для сотрудников КБВ. В сорок восьмом сын родился.

Не скажу, что я так уж особенно тосковал по Родине – так, в меру. Возвращаться мне, собственно, было некуда и не к кому – сам я туляк, в свое время бои за Тулу шли ожесточеннейшие, немцы даже прорвались на окраины, хоть дальше их и не пропустили. Соответственно, бомбежки были лютые – и однажды бомба не из малых легла аккурат в наш домик. Родители и младшая сестренка на этот раз не успели укрыться в вырытой во дворе щели. От домика только воронка осталась. Мне соседи потом написали, добрые наши знакомые, у них был номер моей тогдашней полевой почты.

Так что остался я один-одинешенек, ни кола, ни двора. К тому же с семнадцати лет в военной форме – это тоже влияло. В общем, нельзя сказать, чтобы я в Польше особенно уж тосковал – вдобавок ко всему некогда было. Вот только многие новости доходили с большим запозданием: я, к примеру, в сорок седьмом только через четыре месяца узнал, что Крутых, к тому времени уже генерал-майор, погиб в Закарпатье. Несомненно, крутил какую-то очередную операцию: сам он ехал тогда в погонах подполковника медицинской службы, все, кто был с ним в «доджике – три четверти» – пятеро оперативников и шофер – тоже носили узенькие погоны медслужбы. Так и осталось неизвестным, то ли была наводка, то ли «трезубы» устроили засаду на первых попавшихся. По машине с двух сторон резанули из трех ручников, немецких, как быстро определили по гильзам, – и всех семерых убили вмиг. Вот тут я погоревал и при первой возможности выпил стакан за помин души – толковый был разыскник, хороший начальник…

Но я не о личном. Вышло так, что, вопреки ожиданиям, мне пришлось оказаться в той самой мазурской глухомани. Нет, не по службе. В сорок шестом я случайно узнал, что Ружицкий так там и остался, его назначили начальником как раз создававшегося повятового управления УБ. Позвонил при случае, с тех пор, хоть и не особенно часто, но перезванивались. А в августе наступил очередной отпуск. Вот что было хорошее на польской службе – ежегодные отпуска. За войну я и забывать стал, что они бывают…"

"В первый свой отпуск, будучи еще холостым, я съездил в Тулу – все же родной город. Кое-кого из старых знакомых встретил. В последующие годы, когда дитенок подрос, с женой и с ним ездили на курорт в Советский Союз. Главным образом на Черное море. Но в августе сорок седьмого сынишке было только два с половиной месяца, даже еще не ползал, и мы с женой решили, что не стоит тащить кроху в дальнюю поездку, остаемся в Польше.