Судьба дракона, или навязанная истинная

Если бы не её отчаянная смелость, решительность, то боюсь, нас всех, включая Брена и леди Оринис, ожидало печальное будущее.

На недоверчивый взгляд отца ответила не менее удивленным. Похоже, нас обоих поразили не только слова лорда Илиса, но и интонация, с которой те были произнесены. Никогда не думала, что услышу, как лорд Илис  с кем-то из людей будет так разговаривать. Мягко, уважительно, искренне.

— Лишь благодаря мисс Оринис мой сын не только обрел, но и смог вернуть дракона. И вытащить нас всех из западни.

— Келлия? — Теперь в глазах отца появились восхищение и любопытство. —Что же ты такого сделала?

— Ваша дочь предприняла все, чтобы я вспомнил себя, сэр, — произнес Брен. — При этом она постоянно рисковала стать безвольной куклой в руках Роргов. Такой, какой на три года жизни стал я, заглянув в Книгу Забвения.

— А Киан, сэр? — вдруг спросил отец, впиваясь в Брена пристальным взглядом. — Что делал он эти три года в Астании?

Я затаила дыхание. Вопрос отца изумил меня. Выходит, он подозревал, что Киан мог отличиться в не очень хорошем качестве?

После небольшой паузы, во время которой взгляды всех присутствующих сошлись на высокой фигуре Брена, мой истинный сдержанно проронил:

— Милорд, ваш сын хоть и не подвергся магии Книги Забвения, но долгое время вынужден был скрывать истинное отношение к происходящему. В итоге, когда пришло время действовать , он оказал нам неоценимую помощь.

Я нашла взглядом брата.

Непроницаемое и спокойное лицо, чуть суженные светлые глаза не отрываются от бывшего друга, которого он предал. И полное отсутствие эмоций после слов Брена. На мгновение сердце оцарапало опасение — не делаем ли мы ошибку, скрывая предательство Киана?

Брата окружили воины крепости, расспрашивая о времени его отсутствия...

«Келлия, — в мои мысли неожиданно ворвался тихий, приятный и знакомый до бешеного стука сердца голос, — каждый имеет право на второй шанс. Предоставим его Киану. Скажешь ему и леди Оринис, что я никому не расскажу о его не очень славном отрезке жизни. И ты тоже будешь молчать. Только Киан должен пообещать, что с этой минуты станет самым преданным подданным Ритании».

«Спасибо, Брен! Я поговорю с ним».

Конечно, он станет таким, подумала я. Ведь я дала клятву верности за весь род Оринис. И пора рассказать об этом брату и остальным.

— Отец, я была права — мама жива, — шепнула я, привлекая внимание отца к воскресшей супруге. — А ты не верил в это.

Из золотисто-карих глаз, таких же, как и у меня, капля за каплей стали исчезать тепло и восхищение. Через мгновение они совсем замерзли, черты отцовского лица заострились и стали строгими."

"— Келлия, хотя ты нарушила мой запрет, пошла вопреки моей воли, я ни в чем не упрекаю тебя. Не отказываюсь от тебя. Я говорю: молодец, мисс Келлия Оринис.