Сахар на дне

Кажется, будто сразу постарел лет на десять. Потом достаёт из кармана сигарету и подкуривает. Прямо тут — в кабинете заведующего. Наверное, Янин отец и правда авторитет в медицине. И от этого ещё более тошно и обидно за неё."

"— Знаешь, однажды это встало непреодолимой стеной, — начинает тихо, глядя мне в глаза пару секунд, но потом отводит взгляд. — Сначала Наташа не позволяла. Злилась.

— Тупая отмазка.

— Согласен. А потом… Потом мне было стыдно, и я всё никак не мог решиться. Думал, что вот-вот, на выходных или в отпуске, но так и не смог — Николай Фомин выпускает струю сизого дыма. Какое-то время молчит. Хочет, чтобы я пожалел его? Да болт ему. — Лёша, Яна беременна?

— Беременна, — киваю, продолжая равнодушно смотреть.

— А мне не сказала. Но я видел, как её вырвало от сэндвича с морепродуктами. А аллергии на них у неё не было в детстве.

С какого хера она должна была тебе говорить? Да и вообще, должна ли в принципе разговаривать?

— Она и мне не сразу сказала. А знаешь, почему?

— Знаю, — хмуро говорит Фомин. — Не верит в отцовство. Но ты, парень, сможешь это изменить, я уверен.

Вот как. А начал совершенно с другого. Но во мне это жалость не вызывает. Лишь злость на мудака, решившего, что его семья — барьер на пути к достижению жизненного успеха.

— Ты сам-то как вообще? Лечащий говорит, ты в порядке. Я изучил снимки и энцефалограмму. Думаю, что к спорту ты сможешь вернуться в полном объёме и довольно скоро.

Наверное, я должен его поблагодарить за спасение своей шкуры, но язык будто прирос. Но я постараюсь сделать для него кое-что куда более важное, чем просто благодарность.

— Передавай Яне привет, Алексей.

— Сам передашь.

— Нет, — хирург качает головой, — она не особо желает видеть меня. Не простит.

Слабак херов.

— Но ты станешь пытаться, чёрт тебя побери, папаша! — злость, до этого сидевшая на цепи, начинает рвать оковы и плеваться ядовитой слюной в мужика напротив. — И даже если она пошлёт тебя сто раз, ты приползёшь и в сто первый. И если будешь искренне стараться, то когда-нибудь она тебе улыбнётся, а возможно даже даст подержать на руках дочь. Как бы она тебя не гнала сейчас, маленькая девочка внутри неё всегда хотела, чтобы папа обратил на неё внимание наконец. И ты ей должен это дать.

— Ты прав, Алексей, — он кивает, но в глазах загорается надежда. Так он ждал моего одобрения, что ли? — Я должен постараться. Сделать хоть что-то.

От протянутой руки я не отказываюсь, хоть до сжатых зубов хочу стиснуть её до хруста. Но злость нужно держать в узде, как минимум в благодарность, что эти самые руки вытащили меня с того света.

ЭПИЛОГ

— Яна! Яна, а где наколенники?

Я подкатываю глаза к потолку, потому что выдерживать это уже нет сил.

— Лёш, их сгрыз пёс. Идите без наколенников.