Сахар на дне

Голову держи на месте, — девушка становится прямо напротив.

Я выполняю все указания, чувствуя себя первоклассником перед училкой. Вожу взглядом за её рукой вверх, вниз, в обе стороны, по кругу.

— Хорошо. Теперь выпрямись, — она становится сзади, и я инстинктивно напрягаюсь. Не люблю, когда кто-то стоит за спиной.

Внутри скручивается пружина, когда тонкие пальцы касаются моей шеи. Твою мать, бестолочь, это слишком тонкий лёд. И ты по нему сейчас ходишь. Прямо по краю.

Она пробегает по шейным позвонкам, а я начинаю считать в уме дохлых котят, чтобы отвлечься от ощущений. Обхватывает ладонями всё шею и горло, оставляя большие пальцы у основания черепа и вынуждает наклонить голову вперёд.

— По позвоночнику как вроде бы током не отдаёт?

— Нет, — отвечаю хрипло. Блядь. Знала бы ты, где у меня отдаёт.

— Теперь расслабься. Я сейчас резко потяну тебя на себя, а ты не пытайся удержаться. Мне нужно оценить мгновенную реакцию. Я поймаю, не бойся.

Серьёзно? Я так-то и не боялся.

— Ты не удержишь.

— Удержу, — говорит уверенно.

Ладно. Пытаюсь расслабиться. Оказывается, это не так уж и просто. Особенно с бестолочью за спиной и её руками у меня на плечах.

Её импульс я почувствовал ещё до того, как она дёрнула. Кожей ощутил мимолётное напряжение. И, конечно же, она бы меня не удержала.

— Проверила, что хотела? — возвращаюсь обратно в сидячее положение.

— Угу, — снова что-то записывает. — Голова не закружилась?

— Нет.

— Хорошо.

Фомина ещё пару минут что-то пишет, а потом вскидывает на меня глаза.

— Пока всё в норме. Головные боли должны пройти скоро. Если интенсивность усилится — позвони или обратись в больницу.

Она кладёт передо мной визитку с номером телефона и пакует свои приборы и бумажки в сумку. Серьёзная и важная вся такая. Только зачем-то губу закусила. И тут довольно громко её желудок сообщает, что она, видимо, давно не ела.

— Извини, — смущённо поднимает на меня свои голубые глазищи, а на щеках появляется румянец. — Обед пропустила.

— А позавтракала снова яблоком с яйцом? — вспоминаю её трапезу, когда приходил за выпиской. — Или кофе без сахара?

— Мм… — она не находится, что ответить, теряется.

— Ты похудела. Ты вообще ешь?

— Конечно, — бестолочь явно не ожидала подобного вопроса. Но меня злит такое отношение к себе. Ещё и пришла поучать меня.

— Сядь, — сам встаю и достаю из небольшого холодильника контейнер с нормальной жрачкой.

— Лёш, не надо, я всё равно сейчас… — она осекается под моим взглядом и медленно присаживается на край кресла. Смотрит так, будто я сейчас ей не поесть предложил, а самой стать мне едой.

Разогреваю в микроволновке контейнер, ощущая её взгляд на себе. С удивлением понимаю, что меня это не выбешивает, как обычно.