Сахар на дне

— Ты обращалась в полицию? Они их нашли?

— Обращалась, — пожимаю плечами, пытаюсь прийти в себя. — Но сказали, что вряд ли смогут найти. Я не запомнила их лица.

Шевцов ещё какое-то время молча смотрит в окно, а потом разворачивается ко мне, и выражение его лица становится непроницаемым. Маска, за которой невозможно разглядеть абсолютно никаких чувств.

— Поехали, я тебя отвезу домой.

— Я могу и сама, Лёш.

— Чёрт, бестолочь, когда ты уже прекратишь со мной спорить? Пошли!

13

Я жду у двери, отворачиваюсь, когда Алексей стаскивает мокрую майку, чтобы переодеться. Вот я снова, как послушная собачка, выполняю его команды. На споры совершенно не остаётся сил. Да и результат всегда один.

Шевцов идет за мной по узкому коридору на выход. Улыбчивая администраторша привстаёт с кресла, полностью сосредоточив на нём своё внимание, а меня полностью игнорирует.

— Алексей Викторович, вы уже закончили на сегодня? — кажется, она даже готова на колени перед ним упасть, глядя в глаза верным щенком."

"— Да, Соня, — низкий голос Алексея сзади. — До свидания.

Мы выходим на стоянку, и Шевцов снимает с автомобиля сигнализацию. На щелчок отзывается чёрный «Лексус», припаркованный у самого входа. Ну ещё бы, что ещё могло так дополнить своего хозяина, как ни этот хищный зверь, сверкнувший опасно прищуренными фарами.

Алексей открывает мне переднюю пассажирскую дверь. Надо же, а раньше он разрешал ездить только сзади. Если не считать пары раз.

— Спасибо, — присаживаюсь на упругое гладкое сиденье и подбираю ноги в салон. Здесь внутри так красиво и чисто, что хочется разуться.

Шевцов ничего не отвечает, а у меня случается дежавю. Я снова нахожусь рядом с ним в машине, снова вижу, как он откидывается спиной на спинку сиденья, как сильные руки натягивают ремень безопасности, как крепкие пальцы проворачивают ключ, заводя мотор, а потом мягко ложатся на руль.

Зажмуриваюсь и отворачиваюсь, ощущая гулкие толчки в груди. Нельзя. Нельзя позволить себе снова упасть в эту пропасть. Нельзя позволить сводному брату опять ворваться в мои мысли, проникнуть в сердце. Я закрыла его на тысячу замков, и поклялась больше никогда не впускать таких, как он. Мне нужен Саша. Он добрый и терпеливый, он поддерживал меня после нападения, и с ним мне спокойно. Саша — моя тихая гавань, и он мне нужен. Он любит меня.

Я больше не хочу обжечься. Всё ещё помню, как было больно. Поэтому, нет. Я не буду смотреть на его сильные руки и красивое лицо, на упрямый взгляд и сжатые губы. Не буду.

— У меня что, рога выросли? — насмешливый голос выводит из ступора.

— Ч-что?

— Ты так смотришь, будто у меня выросли рога. Ну или клыки, — Шевцов поднимает брови, взглянув на меня и снова уставившись на дорогу.