Сахар на дне

А если ещё раз вздумаешь сюда заявиться, то уже я тебе объясню, почему это плохая идея.

Можно начинать гордиться самим собой. Я просто верх сдержанности и учтивости.

— Да пошёл ты, Лекс, — Кристина вытирает тыльной стороной ладони нос и подбирает с пола сумочку. — Ты и твоя сучка просто созданы друг для друга, так что развлекайтесь. Только не звони мне, когда твоя сестрёнка в очередной раз осознает, что ты за дерьмо.

Пусть идёт. Хрен с ней — дурой.

Яна.

Алексей открывает двери и жестом приглашает войти в квартиру. Я переступаю порог на ватных ногах. Руки дрожат. То, что произошло, то, как я себя повела — просто ужасно. Всё вышло как-то само собой. Я среагировала, не задумываясь.

— Яна, проходи."

"Смаргиваю ступор. Оказывается, я застыла у порога, погрузившись в свои мысли. Снимаю ботинки, Лёша стаскивает с меня пальто, снимает свою одежду.

Что я тут делаю? Зачем приехала?

— Мне нужно в душ, — Шевцов подходит совсем близко и смотрит в глаза. — Обещаешь не сбежать? Или мне забрать ключ?

Не могу понять, что сейчас плещется в его глазах. Шутит или говорит серьёзно? Тьма во взгляде клубится, не давая разгадать её.

— Я не сбегу.

Шевцов уходит, а я не знаю, куда себя деть. Что мы будем делать? Он обещал, что не тронет меня, но сдержит ли обещание? И хочу ли я, чтобы сдержал? Я всё ещё зла за эту неделю молчания, за то, что он сотворил со мной в ванной.

Иду в зону кухни, чтобы чем-то занять себя. Ставлю чайник на плиту, достаю из холодильника батон и сыр. На юбилее отчима было столько еды, но я вдруг проголодалась.

— И мне сделай.

Вздрагиваю от неожиданности. Я не заметила, когда прекратился шум воды, и уж точно не слышала, как Алексей подошёл ко мне.

— Я как-то просила не делать так больше, — выравниваю дыхание.

— Извини, привычка.

Шевцов усаживается на барный стул и наблюдает, как я укладываю сыр и посыпаю бутерброды зеленью. Ничего сложного в этом нехитром блюде нет, но упасть в грязь лицом мне не хочется. Алексей готовит вкусно, так что выглядеть неумехой было бы неприятно.

Ставлю тарелки и кружки на стол. Алексей внимательно наблюдает за мной, молчит. Он стал моим первым мужчиной, а я до сих пор смущаюсь рассматривать его тело. Влажные, наспех протёртые волосы беспорядочно торчат, придавая образу в приглушённом свете точечных ламп какой-то демонизм. Алексей после душа надел только домашние брюки, и я почему-то бесконечно долго смотрю на его босые ступни. Поднимаю глаза на сеть татуировок. Какая-то абстракция, напоминающая ползущие ветви от запястий и до самой шеи по правой руке, какой-то орнамент, подобный перьям крыла на левом предплечье, а выше уже знакомый чёрный дракон. На груди надпись на латыни «Intra in tenebras». Я знаю, что это значит. Тьма внутри.

Как заворожённая подхожу ближе и протягиваю руку.