Суженая

— Ну… я мечтала, чтобы мой муж смотрел на меня как Ансельм на свою жену.

— Как? — поднял голову Лиам.

— Как будто она одна единственная на всем белом свете, — призналась я, отведя взгляд в сторону и в то же время ожидая неминуемой насмешки, но Лиам…

..Лиам задрав подол моей нижней рубашки, лизнул меня чуть выше коленки.

Честное слово — лизнул!

Я ойкнула и было подалась назад, но МакГрегор, задержав меня, поднял голову — и его желтые глаза светились торжеством хищника.

Оскалившись, он дернул меня на себя — когтём разрезая на мне нижнюю рубашку.

Лиам винил себя."

"Уж он мог бы понять, что дело тут нечисто: в какой бы провинции не родилась его новобрачная, но ни одна молодая девица не могла быть настолько наивной. Волк внутри него рвал и метал, рыча на себя, на человека… Вместо умиления её неопытностью, он должен — он обязан был проверить, чтобы убедиться.

Его провели развалины, которые Милена считала своим домом — и старики слуги.

Среди тех, кто обитал в замке Стивенсонов, совокупление было разве у домашней живности в хлеву — да и то неточно. Судя по отсутствию мяса на кухне и в кладовой, Стивенсоны давно не держали никакой живности, лишь пару старых смирных лошадок.

Но Милена, оказывается, не жила безвылазно в старом сарае — её возили в графский замок, чтобы учить как вести хозяйство… И девушка там даже какое — то время жила. Неужели в замке графа не было служанок, охочих до молодых господ?

Неужели эта девка — старшая дочка Дуэрти — пряталась так искусно, что Милена ничего не замечала?

Он выпустил зверя, разрешив тому лизнуть кожу девушки. Следовало пробраться как можно дальше к самому сладкому местечку Милены, но Лиам не хотел пока так сильно смущать свою новобрачную.

Попробовал там, где получилось — и зверь, остро реагирующий сейчас на посторонние запахи. уловил именно то, что искал и надеялся не найти Лиам — едва слышимый запах зелья отворота.

И всё же, судя по всему, Милену много лет поили этой отравой — чтобы полностью отвратить её как от романтической влюблённости, так и от радостей плоти. Раньше такие отвары давали молодым женам ревнивые старики — чтобы те не наставляли им рога; и тогда молодые жены до конца жизни не понимали, что такое страсть тела и какую радость она с собой несёт.

Лиам был уверен, что зелье отворота наверняка давалось Милене по приказу графа.

Дуэрти хотел быть уверен, что его сын возьмёт в жёны невинную девицу, и что сама эта девица не убежит, куда глаза глядят от ненавистного брака. Ведь, по сути.

Милена ничего не выигрывала от этой свадьбы — более того, отправься она куда-нибудь в город, то без труда нашла бы себе честную работу — и не нуждалась бы в фальшивой милости графа и своего отца.

Эта мысль заставила сердце Лиама биться ещё сильнее.