Суженая

 — Она ведь думала, что спасает своё будущее дитя от кровожадных монстров. Да и самой — то ей, изнеженной купеческой дочке, было страшно отправляться в пригорье, вот молодая глупышка и сбежала.

— Как Кассандра оказалась здесь?

Арвела развела руками.

— Каждый из нас приходит на землю с какой — то целью. Кому суждено со злом бороться, кому — зверя страшного укротить, а кому лишь произвести дитя, чья судьба будет особенной. Роди Кассандра дочь от старосты, в котором тоже имелась толика вашей крови, в Милене от вашего народа было бы всего больше — она даже смогла бы оборачиваться. Но Кассандра испугалась…

Арвела ненадолго замолчала.

— Ты ведь знаешь, что среди людей вашими избранницами могут быть только дочери старых родов — тех. кто когда — то ненадолго стали вашими побратимами. Судьба изменила русло, но продолжила течь всё в том же направлении. Милене было суждено родиться для тебя.

Лиам в удивлении приподнял бровь, а затем… громко рассмеялся, в то же время зло поглядывая на Арвелу.

— Хорошая попытка, ведунья. Но всё же ты давала моей жене отворотное зелье — и оно на неё действовало!

— А разве это плохо? — спросила бровь старуха. — Тебе досталась чистая, невинная девочка. Не целованная, не тронутая. Чего же тут жаловаться. Или тебе было бы приятно почувствовать на жене чужой мужской запах?

— О чем ты говоришь? — снова разозлился Лиам. — Милена могла отдать свою благосклонность кому — то ещё?

Ведунья пожала плечами.

— Будущее было ветвисто… Но я видела возможность, по которой молодая, жаждущая любви, невинная девушка могла потянуться к своему нареченному.

Второй сын графа честен, смел, добр… и ему искренне нравилась Мили.

Заметив, насколько почернело сейчас лицо вождя оборотней, ведунья поспешила исправиться.

— Конечно, он не оскорбил бы мою девочку лишением чести до свадьбы, но они могли полюбить друг друга — могли миловаться под звёздами в ожидании своей свадьбы. А потом бы приехал ты и забрал бы её в свои земли. Представляешь себе, какие чувства были бы тогда у Милены?

Лиам едва сдерживал рвущегося наружу зверя.

Всё, что говорила ведунья, было в его пользу — но в то же время чувство несправедливости, которое было допущено по отношению к его новобрачной, выводило Лиама из себя.

Он был словно двух огней — и не знал, какой огонь жёг его сильнее.

— Я приняла решение, вождь МакГрегор, и я же вернула невесту в твой род. Может ли быть мой род прощён?

Лиам сверкнул взглядом, в котором промелькнула непроглядная тьма.

— Назови свой род, ведунья.

— Сио де Венсан, вождь, — тихо произнесла ведунья, понимая, что попалась.

Тьма снаружи домика превратилась в настоящий смерч.

— Тебе нужно не моё прощение. Но я передам Дункану, где можно тебя найти.