Сварогов

Дом родной, природы лоно --

Вы прекрасны! Про навоз,

Виноградник, два сарая

Дмитрий говорил с женой

Посреди земного рая,

Перед кринкой неземной.

И куря, Людмила Львовна

Плакалась, среди бесед,

Что вредит ей баснословно

""Степачок, подлец-сосед"".

XII

-- Крадет все мерзавка Даша,

Нет кнута на этих ""шкур"",

Околела телка наша,

И спасенья нет от кур.

Дмитрий слушал хладнокровно

Брань и жалоб злой прилив.

Пессимизм Людмилы Львовны

Был велик, и рот скривив,

Саркастически шипела

На людскую фальшь она,

На хозяйственное дело

И плохие времена.

Раз по адресу супруга

Колкий сделан был намек...

Но смеркался вечер юга,

Где-то вспыхнул огонек.

ХVIII

Спать ложась, простился Коля,

Дмитрий вышел на балкон.

Горы, даль холмов и поля

Обнимал вечерний сон.

В Ялте и Аутке дальней

Звездами зажглись огни,

Совок свист звучал печальней

В тьме садов, в ночной тени.

Странный свист, призыв печали!

Словно кликали вдали,

И в разлуке грустно звали,

И дозваться не могли!

Все прошло и нет возврата!

Не вернуть любовь, семью...

Дмитрий отыскал когда-то

Милую ему скамью.

XIX

В уголке далеком сада,

На скамье, в тени кустов,

Лоз и листьев винограда,

Плакал он без слез, без слов

Вдруг раздался все слышнее

Быстрый топот... искры, свет...

На коне мелькнул в аллее

Чей-то черный силуэт.

-- Гей, Мамут? -- А я за вами!

Едем! -- Мне привел коня?

-- Здесь привязан, за кустами!

-- Ладно, проводи меня! --

По дорожке свел без шума

Лошадь Дмитрий через сад,

Холку взял, и сев угрюмо,

Не простясь, спешил назад.

XX

Мимо дома проезжая,

Свет в окне увидел он.

За стеклом вея жизнь былая:

Лампа, стол -- как будто сон.

И жена там... На рояле

Взяв аккорд, стоит одна,

Кутаясь концами шали.

Плачет, кажется, она!..

Что-то больно сердце сжало

Дмитрию... Хлестнув коня,

Мчался он чрез камни, скалы,

Шпоря, гикая, гоня.

Зверь так, раненый смертельно,

Со стрелой, попавшей в грудь,

Скачет бешено, бесцельно,

Чтоб упасть хоть где-нибудь!

XXI

Мчатся всадники... Вдруг сами

Кони стали, сев назад:

В темноте, под их ногами,

Плеск, каменья вниз летят...

Путь размыт, и в бездне дикой

Бьет ручей по валунам."

"-- Дьявол! -- Эблис! Джин великий! -

-- Спичку дай! -- Левее нам! --

Кони фыркают в тревоге.

Путь обрывист, темен, крут...

Лошадей свернув с дороги,

Мчатся Дмитрий и Мамут.

Скалы высятся сурово,

Горный путь еще темней,

Но вдали блеснули снова

Звезды городских огней.

XXII

В Ялте лавочки фруктовой

Есть палатка за мостом.

Виноград, навес холщевый

Освещен в ней фонарем.

В ней Чабан-Амет хозяин,

Бочка в феске, бегемот...

Здесь-то, в Ялте, у окраин

Был коней задержан ход.

Иноходцев в пене, в мыле

Татарчата взяли тут,

И усевшись, пиво пили

Со Свароговым Мамут.

Уж собрались под навес там

И Асан, и Хай-Була:

Эта лавка сборным местом

Всех проводников была.

XXIII

Под прилавком тайно скрытый,

Там бутылок был запас.