Свежий ветер (СИ)

И стоило мне только увидеть его, как все чувства, которые, как я считала, были надежно заперты в дальнем уголке моей души, всплыли на поверхность – такие же сильные и яркие, как и прежде. Но в течение нескольких минут он сумел обратить их в прах, глядя на меня так, как я никогда не подумала бы, что он посмотрит на меня. Он был разочарован, чувствовал себя преданным.

На мгновение отразившееся в его глазах узнавание наполнило меня надеждой и облегчением, но затем он заметил моих спутников, и его взгляд изменился, будто он разом позабыл меня. Будто всего, через что мы прошли вместе, не случилось.

А потом он отвернулся и ушел.

Мне хотелось кого-нибудь убить, но в опустевшей колонии больше не с кем было сражаться. Выжившие коллекционеры улетели на своем корабле, оставив позади себя неподвижных местных жителей. Боксерской груши, висевшей в трюме, было недостаточно. Я ободрала костяшки пальцев в кровь, но ничто не могло сравниться с тяжелым чувством, словно камнем придавившим грудь и не позволявшим сделать вдох.

Только по этой причине, убеждала я себя, последние полчаса я провела совершенно неподвижно.

Я лежала на своей постели в каюте «Нормандии»; даже горячий душ не помог вернуть хоть капельку энергии в мое вялое, словно безжизненное, тело.

Начав одеваться и пытаясь унять дрожь в руках, я на полпути осознала бесцельность этого занятия и теперь просто смотрела в огромный иллюминатор в потолке на проносящиеся мимо корабля звезды; сил хватило только на то, чтобы натянуть на себя белье и свободную футболку, в которой я обычно спала.

Никогда прежде я не испытывала ничего подобного – словно мне нечего больше делать, и нет причин переживать из-за этого. Хотя, нет, однажды я уже чувствовала что-то похожее… когда была с ним в последний раз.

Но тогда все ощущалось иначе – тогда это казалось чем-то беззаботным, своеобразным отвлечением от повседневной суеты. Сейчас же я будто находилась под анестезией; будто от меня осталась только оболочка, скрывающая под собой зияющую пустоту. Будто сердце остановилось в груди.

Лежа здесь, глядя в черноту космоса, я ощущала себя одинокой как никогда прежде.

Мое состояние описывалось одним простым словом – зависимость, и я знала это. Мне не раз доводилось наблюдать действие этого коварного механизма: ты пробуешь что-то новое, и тебе нравятся полученные ощущения; нравятся так, что ты используешь этот наркотик все чаще и чаще до тех пор, пока это не становится нормой.

А затем, лишившись своего пристрастия, ты начинаешь видеть мир серым и безрадостным, пресным, и все, что у тебя остается – это боль.

И мне было больно.

Поднеся руки к лицу, я осмотрела ободранную кожу на пальцах – следовало воспользоваться защитными накладками или хотя бы обработать раны после, но мне было все равно.