Связанные Зоной

— Нет! Уберите от меня свои поганые руки! Не трогайте меня! Нет! — Парень, как и сталкер до него, пытался вырваться, кричал, но бесполезно. Фанатики разрезали ему сухожилия и положили завывавшую, истекающую кровью жертву на землю.

Антон не отрываясь смотрел на происходящее, не в силах отвести взгляд. Он понимал, что та же самая участь ждёт и его — быть принесённым в жертву. От приближения неминуемой смерти сводило живот и немели ноги.

Внезапно он почувствовал лёгкое прикосновение на запястьях и движение справа. Вздрогнул и повернул голову. Рядом был только Леонид, который с отрешённым видом сидел, обложенный вещмешками мародёров.

Вероятно, просто показалось. Страх может сыграть ещё и не такие шутки.

«Нет! Не хочу такой участи! — мелькнула мысль. — Бежать! Надо бежать!»

Все внимание бандитов было обращено на исполнителей странного ритуала, который пугал и завораживал одновременно. Никто не смотрел на пленников.

Сейчас самое время! Лучше быть застреленным, чем отдать жизнь неизвестной твари, которой сектанты скармливают свои жертвы!

Обливаясь потом, Антон собрал в кулак всю свою волю. Жаль, руки связаны.

Он пошевелил запястьями и едва не вскрикнул от неожиданности — верёвка поддалась на удивление легко, словно только и ждала, когда её потянут.

Какая удача! Антон собрался с силами и с нетерпением подстерегал лучший момент для побега.

На поляне сектанты поместили артефакт на грудь жертве, и парень дико закричал. Антон решил, что время пришло. Он опёрся о землю кулаками, приготовившись рвануть с низкого старта. Натянутые, словно струны, нервы, казалось, вот-вот лопнут от напряжения. Антон боялся, что бандиты услышат, как бешено стучит его сердце.

В этот момент Леонид за спиной неожиданно громко захрипел, повалился на бок и с пеной на губах забился в судорогах. Мародёры резко оглянулись, направив на пленников стволы автоматов. И Антон понял, что все пропало.

Глава 29

— Держите его, — рявкнул Филин, с брезгливостью глядя на крупного сорокалетнего мужчину, который дёргался и пускал пузыри. Два мародёра склонились над художником и придавили его к земле.

— Ломоть, твою мать, ты испачкаться боишься? — заорал главарь. — Крепче держи!

— Да он весь облевался! — возмущению бандита не было предела.

— Припадок это! Слюна просто напенилась, кретин, — бросил Кожа.

— А что с ним? — спросил подошедший Бугай без тени эмоций.

— Что, что…, — ворчливо проговорил тощий мародёр, чувствуя, как тело под его руками постепенно успокаивается и затихает. — Эпилептиком оказался, мать его так!

Филин хмуро смотрел на них, а потом сказал:

— Как думаешь, оклемается? А то как бы эти, — он кивнул в сторону завершающих ритуал сектантов, — не стали вопить. Им вроде как живые нужны, а у нас уже второй дохляк намечается.