Сильнее ветра

– Там самое красивое небо…

– Продолжай, – заметив заминку, настойчиво попросил я, стараясь не думать солёные ли они сейчас на вкус. Не хотел, чтобы она останавливалась. Боялся нового прихода.

– Самые красочные закаты… Самый белый песок и… Самые лучшие воспоминания…

Меня пробрало. До костей. Не от слов, подтверждающих высокую значимость этого места, а от взгляда, глубоко пронизанного любовью и необъяснимо запредельной тоской.

Её слипшиеся от дождя ресницы плавно опустились вниз, и только сейчас я понял, что стою непозволительно близко, а мой палец все ещё кружит по её щеке.

И в этих прикосновениях больше не было нужды, но я, не имея никакого желания впадать в глубокий самоанализ, аккуратно убрал влажные пряди с зарёванного лица и по-собственнически притянул хрупкую фигурку к себе. Она сначала вся напряглась и слабым протестом упёрлась ладошками мне в грудь. Но, ощутив на затылке без всякого подтекста массирующие движения пальцев, обмякла и, положив голову мне на плечо, замерла.

Я уткнулся носом в холодную макушку и сделал глубокий вдох.

Клубника, разбавленная дождём.

Ливень продолжал беспощадно хлестать.

Тяжёлые капли разбивались о плечи, пропадали в волосах, растворялись в тканях одежды… а я как ненормальный продолжал жадно вслушиваться в пришедшее в норму женское дыхание. Оно щекотало шею и вызывало странное колющее чувство где-то между вторым и третьим ребром.

Чувство, от которого нужно было срочно избавиться.

Я аккуратно отстранился, чтобы тут же словить поломанный, с оттенком уязвимости взгляд.

– Нужно сесть в машину.

Она отрицательно замотала головой и судорожно впилась пальцами мне в плечи.

– Мы никуда не поедем, – стараясь звучать мягко, успокаивал я, открывая дверь. – Обещаю, Эм. Мы промокли, нужно согреться.

Она несколько секунд металась взглядом между мной и проёмом в тачку, словно там её ожидало не удобное кресло с подогревом, а адовые черти, готовящие ей самые мучительные пытки. А затем, неуверенно прикусив щеку, всё же последовала моей просьбе. Я испытал невероятное облегчение от её послушания и, попав внутрь, тут же включил на полную мощность печку, достал бутылку воды и протянул ей.

– Замёрзла?

Мы будто искупались в реке и теперь заливали осадками мой вылизанный до блеска салон.

И если бы раньше я рассвирепел от подобной херни за секунду, то сейчас химчистка – это последнее, что меня волновало в жизни.

Пока она пила, я каким-то маниакальным взглядом наблюдал за глотательными движениями горла и застывшей на её нижней губе каплей воды. Секунда… и объект моих наблюдений был тотально уничтожен острым кончиком языка.

– Немного, – прошептала Эм и, отдав мне бутылку, потёрла ладошки друг о друга.