Сильнее ветра

Ощущая себя грёбаным извращенцем, я скользил по ней въедливым взглядом, выхватывая каждый, как мне казалось, важный элемент: прилипшие к бледным щекам мокрые пряди волос, склеенные дождём в острые треугольники ресницы, искусанные, обескровленные губы. Весь её вид был по-детски трогательным. Ничего не осталось от той надменной сучки.

Она явно испытывала дискомфорт от моего пристального интереса и продолжала тереть ладони с такой силой, будто хотела вызвать огонь. Потом, видимо, осознала, что этому не бывать и полезла в сумку… Судорожно что-то искала… Не нашла. Тяжело вздохнула и повернулась ко мне.

– Вызовешь мне такси?

Она сегодня била все рекорды своими гениальными идеями.

– Допустим, они согласятся в такую погоду отправить сюда машину, но сколько нам придётся её ждать? Два, три часа? Прости, крошка, у меня нет столько времени.

Она нервно сжала пальцами края толстовки. Никаких колкостей в ответ. Я сражён. Помяло её не слабо.

– Расскажешь, почему мне пришлось играть в доктора?

Эм тяжело сглотнула и, по новой начав терзать губу, уставилась на лобовое, полностью накрытое водяной пеленой, не дающей увидеть даже поверхность капота.

То, что творилось дальше, можно было только угадывать. Непроглядный дождливый мрак."

"– Почти полтора года назад произошла авария, – тихо проговорила она, продолжая пялиться в рандомно выбранную перед собой точку. – Я была на пассажирском. Эйден за рулём. Он ничего не нарушал! – с рвением кинулась защищать его она, словно я в чём-то его обвинял. – Я не пристегнулась. Мы тронулись на зелёный, и на перекрёстке в нас влетела другая машина. Влетела с моей стороны. Во всём виновата я, – еле слышное признание сорвалось с опухших губ.

 – Мы вообще не должны были оказаться там, на той дороге.

Я не стал выспрашивать, в чём конкретно заключалась её вина. Расскажет, если посчитает нужным.

– Я просто… Ты же видел шрам? – Она перестала теребить резинку кофты и пытливо посмотрела мне в глаза.

– Его сложно не заметить.

Он поджала губы. Мило сдерживала улыбку.

– Перелом шейки бедра. Пришлось делать операцию, а потом чуть ли не заново учиться ходить. Вывих плеча, гематомы, открытая черепно-мозговая. У меня несколько наращённых прядей. – Она запустила руку в волосы и вытащила одну из них, чтобы показать уже знакомую мне капсулу.

 – Пришлось сбрить, чтобы остановить кровотечение. Терпеть их не могу.

В этом я был с ней солидарен. Вся эта гадость в волосах была отвратительна. В любых других волосах. Не в её.

– А Эйден?

Странно было произносить имя парня, которого я совсем не знал.

– Эйден, – она нежно улыбнулась, не оставляя никаких сомнений в том, что этот человек очень сильно ей дорог. – Эйден пристегнулся.  Отделался парой повреждённых рёбер, сломанной рукой и сотрясением.