Сильнее ветра

 – Кто такие журналисты? У меня всегда эти люди ассоциировались со стадом глупых овец, тычущих своими слюнявыми микрофонами в лица…

Громкий стук стакана о стол мгновенно прервал эту пылкую тираду.

Жаль, я бы дослушала до конца. А то что же получалось? Десятки нервных клеток, последние тридцать минут погибающие одна за одной, ушли из жизни абсолютно напрасно?

– Достаточно.

В комнате воцарилась оглушительная тишина. Вопреки ожиданиям, сверчков я не услышала. Но зато смогла вдоволь насмотреться на комично вытянутое лицо Оливии. Она удивлённо хлопала ресницами и отказывалась верить в то, что всегда учтиво-обходительный с ней Эйден мог совершить столь вопиющий поступок.

– Эйден, милый. Я всего лишь беспокоюсь о дочери, – фальшиво пропела она.

– Нет, миссис Майерс, – чётко выговорил он каждое слово, благоразумно откладывая нож в сторону. – Это не забота. Это публичное унижение, которое стоило остановить ещё в зародыше. Но я честно давал вам шанс. И не один.

– Эйден, что ты такое…

– Если Мили решила, что хочет связать свою жизнь с журналистикой, значит, так оно и будет. И я её полностью в этом поддерживаю! – жёсткой интонацией отбил он каждое слово, полностью вырубая в себе свойственную ему почтительность.

 – Не буду объяснять, почему и вам стоило бы это сделать. Это ваше личное дело. Но я не позволю обесценивать её заслуги. Она талантлива, представляете?! – повысил он голос, и я нервно сжала пальцами его бедро.

Он успокаивающе накрыл мою руку своей.

– И ваше неуместное сравнение никаким образом не отражает сути её работы. Она пишет статьи. Шикарные статьи! И вы бы это знали, если бы прочли хоть одну.  Через пару-тройку лет она станет главным редактором, – уверенно заявил он, чем обезоружил меня окончательно.

 – А в будущем, не удивлюсь, откроет своё издательство. Перспектив море, и мне очень жаль, что вы их не видите.

Моя мать окаменела, поморгала и перезагрузилась. А краска, прилипшая к лицу, придала ей множество сходств с одной из её любимых варёных креветок. Никто не смел разговаривать с ней в подобном тоне, и теперь она не знала, как выйти из этой ситуации красиво, принимая во внимание отсутствие желания у кого-либо из присутствующих наводить мосты. Грейс молчала, а Стив скрывал улыбку за стаканом с коньяком и, казалось, вот-вот встанет и гордо пожмёт моему защитнику руку.

Этот защитник как-то признался, что его отец терпеть не может мою мать.

– Эйден, мы тебя услышали. Предлагаю не портить столь редкий вечер ссорами, – героически выступил мой отец. – Оливия некорректно выразилась. Верно, милая? – с нажимом обратился он к матери."

"«Милая» не спешила соглашаться и всё ещё пыталась найти в своей голове с бесшумными сверчками и идеальной укладкой пожарный выход.