Сильнее ветра

Эйден: «Согласен. Встреча у ворот через десять минут».

И вышел из сети.

Я: «Эйден».

Молчание.

Я: «Эйде-е-е-е-н!!!».

Ответа нет. Сообщения не прочитаны.

Я: «Я не выйду-у-у-у!».

Снова тишина.

Я кинула взгляд на часы. Уже прошло три минуты бесценного времени. Долго не думая, я подорвалась с кровати и чуть не рухнула на пол, запутавшись ногой в одеяле. Откинув его в сторону, я быстрым шагом направилась в гардеробную и надела тот самый голубой костюм, который мне подарила Кэти на день рождения. Нацепив кроссовки, я задержалась у зеркала, чтобы привести себя в порядок и не выбежать к нему с остатками зубной пасты на лице.

Расчесала волосы и окинула себя скептическим взглядом.

Чёрт, футболка задом наперёд.

Резво достав руки, я быстро крутанула ткань вокруг шеи и, убедившись, что каждая из двух надписей находится на своих местах, приоткрыла дверь и по-шпионски выглянула в коридор. Родители уже должны были спать, но я всё равно, усиленно напрягая слух, пыталась выловить хоть один малейший звук. Ничего. Полнейшая тишина. Беззвучно прошептав себе подбадривающие слова, придавшие мне смелости размером с горошину, я на носочках прокралась к лестнице и, крепко сжимая потной ладонью телефон, практически не дыша, спустилась вниз.

Сердце наперебой колотилось в грудной клетке и, казалось, вот-вот разорвётся от страха и волнения. Но вместе с тем я ощущала другое, совсем новое для себя чувство – пьянящий азарт, вызванный маленьким бунтарством. Им страдали все подростки. Все подростки, кроме меня. Потому что для моей семьи ночной побег – немаленькое нарушение, а серьёзное преступление, влекущее за собой страшный суд и пожизненное наказание.

Чувствуя себя мелким воришкой, я на носочках прокралась вдоль кухни и чуть не взвизгнула от счастья, когда, подойдя к висящей на стене панели, увидела зелёный свет. Отец очень редко забывал включить сигнализацию, а значит, сами небеса благословили меня на этот отчаянный поступок.

Пока я по миллиметру отодвигала стеклянную дверь на террасу, подсвеченную ночными фонарями, пульс тарабанил по слуховым перепонкам так сильно, словно я пробежала десять километров с тяжёлым рюкзаком на спине. Обогнув бассейн, я пролетела над газоном, как святой по воде, и уже возле ворот чуть не вырвала себе клок волос, досадливо понимая, что попала в камеры наблюдения.

Отец не имел привычки беспричинно их просматривать, поэтому оставалось уповать на то, что удача и дальше будет держать меня в фаворитах.

Я ввела код на панели и металлическая стена, издавая небольшой скрежет, отъехала в сторону. Выйдя за территорию дома, я замерла, восстанавливая участившееся дыхание и ощущая на коже обволакивающее веяние ночного морского воздуха.