Сильнее ветра

В этом городке жители не любили шататься в тёмное время суток, и это являлось огромным плюсом в сложившихся обстоятельствах. Свидетели нам не нужны.

Спустя всего несколько минут Эйден остановил машину на пустой парковке и, заглушив мотор, отстегнул мой ремень безопасности.

– Оставим обувь здесь, – разумно предложил он, вытаскивая ноги из сланцев.

Я послушно стянула белые конверсы и вылезла наружу.

Мы двинулись в сторону береговой линии, проходя мимо многочисленных разросшихся зелёных кустов и уходящих ввысь твёрдых стволов пальм. Туго затянутые шапки зонтов возвышались над пустыми шезлонгами, составленными в несколько ровных рядов.

Спокойные волны разрезали гладь океана, отражающего чернильное небо, усыпанное тысячами мерцающих звёзд. Океанский бриз развевал волосы, проникал под одежду, ласкал кожу и срывал липкую плёнку, оставляя в награду мелкие капли солёной воды. Сегодня было на удивление безлюдно, и только глухо долетающий до нас чужой смех доказывал то, что мы не единственные искатели ночных приключений.

Не доходя несколько футов до кривой линии, окрашивающей сушу в тёмный цвет, Эйден уселся на недостигнутый водой песок и, расставив широко ноги, упёрся руками в колени.

– Твоя затея может плохо закончиться. – Я опустилась рядом, откидывая назад раздуваемые ветром волосы.

– Боишься?

Боялась. Но боялась я не гнева родителей, а того, что меня накажут, и я не смогу видеться с ним.

– Не хочу наказания.

– Тебя наказывают даже, когда ты ничего не делаешь.

Это так. Моей матери не нужен был особый повод, чтобы закрыть меня дома. Для осуществления задуманного достаточно её плохого настроения.

– На самом деле, в последнее время меня не трогают.

Твой план сработал, – тихо проговорила я. Рассказывать о приступах агрессии Оливии я не стала. Ему ни к чему это знать.

Эйден повернул голову в мою сторону и внимательно посмотрел мне в глаза, ожидая продолжения.

– Меня это расстроило, – разоткровенничалась я. – Я думала… – Тяжело вздохнув, я подтянула колени к груди и, обвив их руками, положила сверху голову. – Что они изменились. Их отношение ко мне изменилось.

Эйден несколько секунд смотрел мне в глаза, а затем протянул руку и, коснувшись шероховатыми подушечками пальцев моей щеки, заправил за ухо тонкую прядь волос.

По телу растеклось знакомое тепло и сконцентрировалось где-то в районе груди. Он часто так делал. Но сегодня это было сделано с особой нежностью, проникающей очень глубоко, вызывающей трепет и желание признаться в своих чувствах парню, сидящему рядом.

– Нужно подстраиваться под обстоятельства, Мили, – припечатал он простую и болезненную истину. – Если твоя жизнь стала лучше, то плевать на причины. Мы не выбираем родителей.  Но можем выбрать всё остальное.