Сво(бо)дные

— Ты опять вызвала волков? — рявкает Виталька, как будто имеет на это какое-то право.

— Не я. Соседи.

Он ногтями скребет свой щетинистый подбородок и преграждает мне путь.

— Да лан, обиделась, что ль? Ксюха, мы ж друганы с Васькой. Мне угол нужен. Не твоя ж хата, мамки его…

— Мама Васина давно умерла. А квартира хоть и досталась ему по наследству, да уже почти не его, — вздыхаю я. — Виталь, я тороплюсь. Пусти.

— Как — не его? Проебал?

— Машину он взял в кредит, пока ты на нарах чалился. Дорогую машину. И разбил ее. Восстановлению не подлежит, он и сам чудом живой остался.

С ложечки его кормила два месяца. За неуплату кредита бешеный процент набежал. Теперь Ваське судебные приставы прохода не дают. К стенке припирают. Так что скоро ему придется ее за долги отдать, или сядет.

— Хреново, — отвечает он. — Но вас же еще не выгнали. Ксюх, мне на пару ночей. Че ты, старому другу угол не выделишь?

Друг нашелся! Знаю, что не отстанет. Даю ему ключи и говорю:

— Дома котенок. Не обижай его. Если что-то пропадет, я тебя твоему отцу сдам.

— Понял, начальник, — ржет Виталька, пропускает меня к лифту, а сам уже гремит ключами, вламываясь в квартиру.

Господи, я что, только что впустила к себе бывшего заключенного? И я буду ночевать с ним в соседних комнатах?

Хватаюсь за голову, выходя на улицу и поглубже вздыхая. Не жизнь, а какой-то беспросветный кошмар. Читаю смс-ку от мамы, лихорадочно вспоминаю, какие автобусы ходят в ту сторону, но едва поворачиваюсь к остановке, как приходит еще одно сообщение.

Офигеть! Я тихо взвизгиваю и смахиваю навернувшиеся слезы. Бывает в жизни хоть что-то хорошее: премию дали! А это целых две зарплаты! Эх, сейчас бы романтический ужин, красивое платье, новый браслетик… А я смотрю на свою одежонку и тяжко вздыхаю.

Васька все до копеечки с меня вытрясет и пропьет. Теперь же в две глотки бухать надо. Виталик-то у нас не на ночь, и не на две. Жить с нами будет, пока снова не сядет. А может, и Ваську за собой потащит.

Я доезжаю до нужной остановки, как во сне. Нахожу указанный мамой дом в престижном квартале и замираю посреди тротуара. За спиной жизнь, полная мрака и грязи. Перед лицом — жизнь, насыщенная интригами и коварством.

Хоть дно, хоть вершина общества, а везде найдутся кукловоды и марионетки. Одни будут получать все, другие — ничего. И пока я не найду в себе силы бороться, все, кому не лень, будут дергать за мои ниточки.

Едва я подхожу к подъезду, как дверь открывается. Дама с собачкой окидывает меня высокомерным взглядом и начинает максимально нудно возмущаться:

— Женщина, это вы наша новая уборщица? Обратите внимание на грязь возле мусоропровода на третьем этаже. И в лифте чище убирайтесь, входить противно.