Сво(бо)дные

И все, что у меня останется от него, это красивые воспоминания и мой малыш, от которого я даже под дулом пистолета не избавлюсь.

— Оу… — выдыхает он, моргнув, улыбнувшись и снова взглянув на меня — все с той же безграничной нежностью и удвоившейся страстью. — Это точно?

Мне кажется, или его голос звучит взволнованно?

— Я сделала два теста, оба показали один результат, — признаюсь я каким-то чужим монотонным голосом. — Ну и у меня задержка.

— Охренеть, — шире и счастливее улыбается Крис. Его взгляд блуждает по моему лицу, задерживается на губах, и он бросается ко мне с поцелуем, будто мы наскучались друг по другу после долгой разлуки. — Как же это круто, девочка моя, — шепчет он мне в губы, сжимая меня в своих объятиях.

— Ты правда рад? — уточняю я, все еще напряженная от сковавшего меня волнения.

— Ты сомневаешься, нимфа?! — громче спрашивает он.

— Я… не знаю…

— Окси, я врач, — смеется он. — Я знаю, чем вылезает игнорирование контрацептивов. И кто сказал, что я не нарочно заделал тебе маленького австрийца?

Господи, у меня камень спадает с души. Я два дня ногти грызла, подбирая и репетируя признание. Думала, вообще не решусь, и Крис сам все поймет, когда у меня пузо на лоб полезет.

— И давно ты узнала? — любопытствует он, не расслабляя своих объятий.

— Позавчера сделала второй тест.

— А чего молчала?

Я поджимаю губы, робко поднимаю лицо и, помолчав под его счастливым взором, произношу:

— А как же наши планы?

— Ну подумаешь, свяжусь с риелтором и попрошу его подыскивать нам домик на пару комнат побольше. Следовало раньше об этом подумать. Мой косяк.

— А мои капризы? Депрессия, что я старородящая? Мне ведь уже двадцать три!

— И правда, об этом я не подумал, — издевательски подшучивает Крис, и я игриво толкаю его в плечо. — Все просто офигенно, нимфа! — Он подхватывает меня на руки и несет в комнату. — Я же женюсь на тебе не для того, чтобы выращивать фиалки и разводить мопсов. Я хочу семью, конфетка. Семью. А это, как минимум, ты и парочка похожих на тебя карапузов. — Он с особой осторожностью укладывает меня на кровать, снимает мои туфли и принимается расстегивать блузку. — Мне придется быть более аккуратным в ближайшие месяцы, зато представь, как мы наскучаемся по нашим… играм…

Я вспоминаю наши меховые наручники, комплекты моего откровенного белья и любимые игрушки Криса, от одного вида которых в его глазах появляется азартный блеск. У нас уже шкаф забит ими, а в городских секс-шопах бабули-продавщицы встречают нас как родных. Не представляю, что мы будем делать со всем этим добром, когда отправимся в Австрию.

— А где я буду рожать? — слишком рано волнуюсь я, позволяя Кристиану стянуть с меня джинсы.

— Как — где? — усмехается он. — В русской баньке. По старинке.