Сын (не) для дракона

В ночь Перерождения Огненного не было принято танцевать или засиживаться до утра, поэтому я с чистой совестью отсчитывала минуты до того момента, как смогу сбежать. Ну и ела, потому что пироги из сладкого нута — это лучшее, что я пробовала за всю жизнь.

От увлечения чревоугодием меня отвлек Сорин, который положил на стол рядом со мной медальон. Крупный, золотой и круглый, украшенный гербом де Драго: драконом, кусающим себя за хвост. Я замерла и нахмурилась. Еще один ошейник?

— Это подарок на день Перерождения?

— Можешь считать, что так, — голос Сорина прозвучал хрипло и как-то непривычно. Я никогда его таким не слышала, он казался… взволнованным? Я подняла взгляд и утонула в его глазах.

— Сорин де Драго… — протянул король. — Занятный у тебя меч.

— Какое тебе дело до моего меча?

— О, мне до него большое дело, — он промокнул салфеткой рот и откинулся на спинку стула. Положил ладонь на золотистый кубок, и за его спиной тут же материализовался юный дракон с графином. — Учитывая, что рукоять этого меча украшена рубином.

— Ты хочешь поговорить об Игрид? — угрожающе повернулся к нему Сорин. Правая его рука скрылась под столом, и я поняла, что он привычно уже положил руку на рукоять меча. Или — на рубин.

— Я всегда рад поговорить о моей супруге, сбереги Огненный ее крылья в посмертии. Кстати, Кэтэлина, вы знаете, что у Игрид было много поклонников?

— Принцессе положено их иметь, — буркнула я.

Король засмеялся.

— О, мне пришлось сражаться за ее сердце с толпой более достойных кандидатов. Игрид была прекрасна и душой и сердцем. Так же, как и вы.

Так, главное, не покраснеть. Да что ж такое! Кто бы мог подумать, что я такая падкая на красивые слова?.. Но… мне никогда такого не говорили.

— А ты по-прежнему мелешь языком?

— Я говорю чистую правду, как и всегда, — подмигнул мне король. — Кстати, Кэтэлина, Сорин не рассказывал, что он был одним из тех, кто претендовал на сердце Игрид?

— Правда? — сглотнула я и попыталась не измениться в лице.

Не то чтобы я об этом не догадывалась. В конце концов, мы с Сорином встретились рядом с принцессиным озером, куда он пришел почтить ее память (как и каждый год, по словам Илинки), и куда даже принес лакомства, пастилу и шоколад (держу пари, именно это больше всего любила покойная принцесса).

И все-таки услышать об этом от короля было неприятно.

— Еще какая. Начальник стражи, почти ровесник ее отца — и все равно Сорин поучаствовал в борьбе за право стать наследником престола, женившись на принцессе.

— За трон боролся ты, а не я.

— Ах, прости, — король поднял руки и, понизив голос, обратился ко мне: — Видишь ли, Кэтэлина, Сорин считает, что именно я виноват в гибели моей любимой жены."

"— Надо же, — нейтрально откликнулась я.

— Да.