Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Глядел, как скачет Александр во главе своей конной свиты, как несутся следом отряды верных агриан, гипаспистов, конных стрелков…

Вот уже и нет их, только желтое облако пыли медленно стелется на дороге. Унылая равнина Гедросии с редкой зеленью, и лиловые вершины гор вдали, и затихший лагерь…

Сойдя с холма, Гефестион снова принял спокойный и властный вид.

– Работать!

Строители энергично взялись за дело. Не первый город они строят с Гефестионом. Гефестион торопил: им некогда медлить здесь, на чужой, далекой от родных мест земле.

Он следил, как возникают стены, но казалось, что возникают они слишком медленно.

Порой нападала печаль. Может быть, начала одолевать усталость от непрерывных забот, трудов и сражений последних лет. «Сколько мне еще быть здесь! – с тоской думал он. – Скоро ли я это построю – ведь это же не дом, это город, крепость!..»

Неожиданно в лагерь явился Леоннат, телохранитель царя.

– Гефестион, собирайся в путь. Царь приказал вернуться к нему!

Гефестион не знал – верить ли?

– А как же Александрия Оритская? – спросил он, стараясь скрыть радость.

– Я буду достраивать ее.

– А как сражения? Трудно ли было?

Леоннат усмехнулся:

– А сражений не было вовсе.

И ориты, и гедросы, как увидели царя, бросились перед ним на колени: «Возьми все! Возьми весь наш город, все наше имущество! Только пощади!» Ну, мы, конечно, довольны – и землю захватили, и драться не пришлось.

– А царь?

– Царь доволен больше всех. А что же еще ему надо? «Живите спокойно. Только повинуйтесь царю Македонскому». А те от счастья себя не помнят. Ждали смерти, а получили жизнь.

– Значит, ты остаешься здесь, Леоннат?

– Да. Буду строить крепость. Буду ждать наших моряков.

Как пойдут мимо, доставлю им провиант. Царь приказал, чтобы здешние люди давали все, что я потребую. И они выполнят, если приказал царь!

– Так же, как и мы с тобой, Леоннат!

…И вот уже конь Гефестиона шаг в шаг идет с Александровым конем. Все стало как прежде… И только где-то еще в глубине сердца осталась печаль. Гефестион не понимал ее причины; может быть, и правда какая-то болезнь мучит его?

Несколько дней шли по плоскому песчаному берегу моря.

Но постепенно путь уводил их вглубь Гедросии. Становилось все жарче, и все безотраднее пустынные пески.

Палящее солнце стояло прямо над головой. Лишь изредка, словно счастливый мираж, появлялись пальмы. И люди, и животные прибавляли шагу, стремясь в их тень. Но пальмы росли небольшими группами, и тени от них почти не было.

Попадались среди этой песчаной равнины колючие кусты мирры с курчавыми листьями. Финикийские купцы, которые в чаянии богатой наживы вместе с обозом сопровождали войско Александра, бросались к этим кустам и обдирали кору с застывшей на ней благовонной смолой.