Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Правда, они пьют ее.

– Ты расспросил: нет ли где больших поселений?

– Да, царь, расспросил. Говорят, там, куда мы идем, есть такие поселения. Что там есть и вода, и хлеб. Но наверное ли это? Так они слышали, и все.

Александр, когда остановились на привал, вызвал к себе людей, ведающих провиантом. Те сказали, что нехватка провианта начинает чувствоваться и что запасы необходимо пополнять.

Вечером Александр объявил, что идут дальше по тому же самому пути. Там где-то есть поселения, и они найдут их.

И снова ночной путь среди безмолвной и жестокой страны.

Шла конница, шла пехота, тащились обозы, оставляя за собой широкую полосу взрытого песка.

Войско вступило на плоскогорье. С восточной стороны встали голые красные скалы. Впереди лежала мрачная, безмолвная пустыня.

Идти становилось все тяжелей, словно вступили в раскаленную печь, где нечем дышать. В воздухе висела блестящая красноватая пыль. Иногда поднимался ветер, но такой же раскаленный; не принося прохлады, он обжигал лицо. С движением ветра начинали передвигаться и песчаные холмы: опадали здесь, возникали там, меняя свои очертания, как в кошмарном сне… И люди, и животные стали терять силы.

Остановились, чтобы дождаться ночи. Ночью, как только зашло солнце, вдруг свалился ледяной холод. Днем хотелось снять всю одежду, все казалось лишним. Ночью пришлось надевать на себя все, что было… Холодная луна заливала пустыню густым белым светом, отбрасывая зловещие черные тени.

Через несколько дней продовольствие кончилось. Воду выдавали скупо. Войско уже шло вразброд, никто не соблюдал дисциплины, и никто не требовал ее. Никаких деревень не было на пути, а вместо рек – лишь пересохшие русла…

Александр молча ехал во главе конницы.

Зоркие глаза его не отрывались от горизонта. Изредка он беспокойно оглядывался на Гефестиона. Александр видел, как запеклись его губы, как осунулось побледневшее лицо. Со вздохом он отводил от него глаза. И снова вглядывался сквозь красную пыль в пылающую линию горизонта.

Ничего.

Но как-то на рассвете, когда войско, измученное ночным переходом, еле тащилось за ним, Александр увидел темные купы деревьев.

– Вода!

Сразу откуда-то взялись силы. Всадники ринулись вперед, лошадей не надо было погонять – они чуяли воду.

Пехота врассыпную побежала к реке. Погонщики бросили повозки, женщины, дети с криком устремились следом, соскочив с повозок…

Река медленно шла в своем глубоком русле, вытекая из ущелья красных гор. Войско как безумное припало к воде, люди лезли в воду, ложились животом на песок; чуть не захлебываясь, ловили воду пересохшим ртом… И пили, пили, пили… Пили вместе с песком, поднятым со дна реки.

И когда почувствовали, что не могут больше пить, поспешили наполнить водой все сосуды, какие у них были.