Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Так легко затеряться кораблям в его темной пучине!

– Не вернулись гонцы с побережья?"

"На окрик вбегает юный слуга:

– Нет, царь. Еще нет.

– Как вернутся, пусть идут прямо сюда.

И вчера, и позавчера, и все эти дни он посылает гонцов в прибрежные селенья – не слыхать ли чего-нибудь о флоте?

Гонцы приходят с одним ответом:

– Никто не видел флота. И никто ничего не слышал о нем.

По ночам вокруг Александра бушевал грозный Океан… Черные волны поднимались к небу и разбивали один за другим его корабли…

А иногда не разбивали.

Измученные моряки боролись с волнами, приставали к берегу. Но это был опять тот же самый злой берег, где гибли его воины, безмолвная пустыня, затаившая смерть. Моряки выходили на этот берег, ложились на песок, умирали…

Сны были так реальны, что Александр кричал от ужаса, от тоски. Просыпался, узнавал роскошное спокойствие дворца, приходил в себя. Но тоска оставалась, угнетая сердце.

– Нет ли гонцов?

– Двое вернулись. Они здесь.

Александр вскочил:

– Что?

– Ничего, царь. Никто ничего не видел.

Но наступил день, когда к царю вошел Гефестион и сказал:

– Александр, явился здешний гипарх[123], говорит, с известием о Неархе.

– Где он?

Правитель области стоял на пороге.

– Где они?!

– О царь, Неарх благополучно пристал с флотом к берегу в устье Анаспиды… Эта река в пяти днях пути отсюда.

– Это правда?

– Это правда, царь.

– Гонцов туда! Немедленно! Неарх ведь не знает, что я здесь, в Кармании!

– Он знает, царь. Он расположился лагерем. Огородил лагерь валом и рвом.

А сам собирается к тебе, царь!

У Александра отлегло от сердца. Флот остался цел. Неарх жив. Скоро явятся гонцы, а с ними и он, его флотоводец!

Но гонцы вернулись растерянные. Они не нашли лагеря Неарха. И сколько ни спрашивали, ни искали – никто не видел флота.

– Это слепые, нерасторопные кроты, – гневно сказал царь, – пошлите других гонцов. Немедленно!

Через несколько дней вернулись и эти гонцы. Они объездили весь берег: никакого лагеря там нет, и никто о нем не слышал. И еще раз послали гонцов.

И еще раз. Некоторые, боясь царского гнева, не вернулись. Никто не видел флота…

Александр снова потерял надежду. Он приказал привести гипарха.

– Ты рассказал мне сказку, – крикнул Александр, – вероломную сказку ты сочинил мне! Ты осмелился шутить горем войска, горем царя!

– Я сказал правду, царь! Неарх там, на берегу!

Но царь уже не слушал его:

– Заковать в цепи этого лжеца!

Гипарха увели. Александр, бледнея, повалился на ложе. Силы уходили из его тела.