Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Фемистокл пристально поглядел в его темные преданные глаза:

– Ты по-прежнему верен мне?

– Я всегда верен тебе, господин, и моей доброй госпоже Архиппе.

– Ты по-прежнему умеешь молчать?

– Я буду молчать, если даже меня распнут.

– Возьми быстроходную триеру и плыви в Фалер. Пусть все останутся на триере, а ты сойди. Проберись вглубь страны, к царю Ксерксу. Ты уже был у него, и теперь тебе это будет нетрудно сделать.

– Я это сделаю.

– Когда ты проберешься к царю, скажи ему вот что: «Меня послал Фемистокл, сын Неокла, военачальник афинян, самый мудрый и доблестный человек среди союзников.

Он, афинянин Фемистокл, желая оказать тебе услугу, отговорил эллинов преследовать твои корабли и разрушить мосты на Геллеспонте. Отныне ты можешь совершенно спокойно возвратиться домой». И от себя добавь: пусть он поспешит, пока эллины не передумали.

– Господин, можно ли мне задать тебе вопрос?

– Задавай.

– Господин, ты и в самом деле хочешь оказать услугу персидскому царю?

– Конечно нет. Услуга эта – эллинам. Нам нужно поскорей спровадить перса. Напугай его!

Сикинн исчез. Фемистокл, выйдя на берег, смотрел, как быстроходная триера уходила в море – черная скорлупка среди искристых лазурных волн.

Сикинну и на этот раз удалось выполнить приказ Фемистокла.

– Царь выслушал меня очень внимательно, – рассказывал Фемистоклу перс, – и он испугался! Он испугался, что мосты будут разрушены. Теперь он сразу побежит из Эллады.

Фемистокл кивнул головой:

– Это хорошо.

Вскоре стало известно, что персидская армия тронулась в обратный путь к Геллеспонту. Царь спешил, страх подгонял его, – страх, что не успеет перейти по мосту, страх, что эллины нападут на него в дороге и задержат здесь.

Мардоний взял у царя самых лучших персидских воинов и остался с ними в Фессалии, чтобы снова завоевывать Элладу. За царем же следовали остатки его армии: воины шли кое-как, вразброд, измученные, павшие духом. Шли, разделившись на племена, так же как ходили в сражение. Только никто уже не заботился о том, чтобы держать строй и сохранять воинскую выправку. Одежды их износились, выцвели, пропитались пылью, украшения растерялись в боях…

И чем дальше двигалось войско, тем бедственней становился путь.

Персы шли по разграбленной, опустошенной стране, которую сами же разграбили и опустошили. Они набрасывались на все съестное, что находили в городах и селах; дочиста выгребали запасы – хлеб, оливки… Убивали скот."

"Жители бежали от них, унося все, что могли унести. В армии начался голод. Персы ели траву, лишь бы что-то взять в рот, жевали кору с деревьев, древесные листья… И падали в дороге от истощения.

Но Ксеркс, мрачный и раздраженный, требовал только одного – погонять коней.