Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

 – Это он наговаривает на нас царю!.. Он диктует царю свою волю!..

– Он околдовал царя! Необходимо для восстановления справедливости устранить его.

Что-то случилось и с Демаратом. Он начал пить неразбавленное вино. Тосковал. Может быть, завидовал Фемистоклу. Начал тихонько посмеиваться над царем, и Фемистоклу приходилось уговаривать его, чтобы опомнился.

Однажды в один из своих добрых дней Ксерксу захотелось одарить своих приближенных. Пусть каждый попросит у царя то, что пожелает.

– Я бы хотел взять к себе свою семью, о царь! – сказал Фемистокл. – Моя жена и мои дети живут в изгнании…

– Пусть приедут, – милостиво ответил царь.

 – А чтобы твоя семья не нуждалась, дарю тебе город Магнесию – на хлеб, дарю тебе город Лампсак – на вино, дарю тебе город Миунт – на приправу! Думаю, что ты не будешь лишен необходимого!

Фемистокл, ошеломленный такими дарами, едва нашел слова, чтобы высказать свою благодарность. Однако сердце его заныло от тяжелого предчувствия. Как видно, близится время расплаты.

– А что же дать тебе, Демарат? – спросил царь.

Спартанец был уже с утра пьян. Он иронически посмотрел на царя и сказал:

– Я хочу проехать по Сардам в твоей царской тиаре, царь.

Ксеркс закусил губу, но позволил надеть Демарату царскую тиару. Демарат, гордо подняв голову, поглядел вокруг веселыми пьяными глазами. Родственник царя Мифропавст не выдержал. Он постучал пальцем по тиаре на голове Демарата.

– Ведь под этой тиарой нет мозга, – сказал он. – Зевсом ты все равно не будешь, хотя бы в руке у тебя была молния!

Фемистоклу было неловко за Демарата. Придворные смеялись над ним, над его растерянностью. А Демарат, не зная, что ему делать, тоже стоял и смеялся.

Не ехать же в самом деле ему шутом по Сардам!

– Пусть он выйдет вон, – приказал царь, – и пусть никогда больше не показывается мне на глаза!

Царедворцы тотчас позвали слуг, и бывшего спартанского царя вывели из зала. Фемистокл с жалостью глядел, как его без всякого почтения толкали к двери и как наконец он вышел, склонив голову со сбившейся на ухо царской тиарой. Ксеркс проводил его гневными глазами:

– Этот человек забыл, что он находится во дворце великого царя, а не в лагере своей нищей Спарты!

Но Фемистокл не оставил Демарата в опале.

Он немало потратил красноречия, пока убедил царя простить случайную глупость спартанца.

Последний пир"

"Архонт Магнесии Фемистокл, сын Неокла, приносил торжественные жертвы богине своего родного города Афине. Жители Магнесии с удивлением смотрели на это красивое эллинское празднество. Все было как в Афинах: и процессия девушек, и расшитое покрывало для богини, и жертвенный бык, увенчанный цветами и зеленью… И назывался этот праздник так же, как в Афинах, – Панафинеи.

Фемистокл возвратился с праздника растроганный.